Книга Маг, сдерживающий армии, страница 96 – Aki

И от этого было… хорошо. Противно, но хорошо. Цинично и гадко.

Перед глазами всё плыло. Не от слёз. От кровопотери. Мир для меня был окрашен всего в два цвета: чёрный — там, где было зрение, и красный — там, где его не было. Я смутно видел небо над собой. Вернее, не видел — различал тёмные пятна на ещё более тёмном фоне. Слышал… тишину. Ту самую, глубокую, послевзрывную тишину, когда звук ещё не вернулся, а барабанные перепонки уже не звенят, а просто немеют. Да и что ещё я должен был сейчас слышать после того, как создал… ЭТО.

Но сейчас я просто лежал. Вернее, то, что от меня осталось, лежало. Я не чувствовал ног. Вообще. Ни боли, ни холода, ничего. От пояса и ниже была только… пустота. Информационная пустота. Словно отрезанный кусок собственной карты реальности. Руки… Правая. Вроде на месте. Но пальцев не чувствую. Левая безвольно лежит где-то сбоку, связанная со мной лишь клочком растянутых нервов и сухожилий. Она судорожно посылает в мозг дикие, бессмысленные импульсы боли, которые я уже научился отключать. Грудная клетка… не дышит. Рёбра, должно быть, были переломаны, лёгкие пробиты, и лишь диафрагма судорожно дёргается, пытаясь втянуть воздух, полный пыли, озона и сладковатого запаха палёного мяса. Моего мяса.

Мысли текли медленно, вязко… Я чувствовал, как постепенно тону, растворяюсь в этом нежном, обволакивающем потоке размышлений и боли.

Вот и всё. Опять. Снова я — куча разорванного мяса. Снова одно лишь небо надо мной.

Хотя бы небо, а не белый потолок операционных. Но всё же было бы куда лучше, будь сейчас надо мной крыша моего дома… Пусть и всего на день, но эта резиденция стала для меня настоящим, моим домом… Моим… хм. А моим ли? Клетка. Красивая, дорогая, но клетка. В которую они пришли. В которую они вломились, чтобы добить зверя в его норе.

Они пришли даже в клетку…

Злоба. Она накатила на меня не яростной волной. Она подкралась тихо, как морозный ветер, и въелась в остатки моей плоти. Холодная, тяжёлая, почерневшая и закостенелая злоба. Не на этих троих, что сейчас, наверное, выползали из-под обломков или были размазаны по земле. Они были лишь инструментами. Оружием в чужих руках. Злоба была на тех, кто их послал. На весь этот ёбаный мир, который не мог оставить меня в покое. На систему, которая породила меня, и теперь, испугавшись, пыталась стереть ластиком. И на себя. Больше всего — на себя. За то, что опять позволил этому случиться. За то, что надеялся. За куриную грудку и мужика в камуфляже, который сказал «своих не кидают».

Я не был ему своим. Ни для кого. Я был явлением. Проблемой. УГРОЗОЙ. И явления не покупают курицу в деревенском магазине. Их уничтожают.

Последняя мысль заставила разум вспыхнуть кроваво-красным.

Хотите меня уничтожить…? Хорошо… Попробуйте, гады.

Мысли были лишена пафоса. Это была констатация новой жизненной позиции. Смена взгляда на жизнь.

Уроды боятся меня… Моей силы. Моей «инаковости».

Что же… Я сделаю эту силу своим главным оружием. Я встану у них самой жёсткой и острой костью поперёк горла. Всем. КАЖДОМУ. И буду стоять у них в глотках, мешая свободно дышать.

Раз я не могу спокойно жить, значит этого не смогут и другие. Ладно — не все. Но политиканы, военные, важные мировые шишки — пусть все эти люди впредь, когда будут кидать других в мясорубку собственных идеалов, сначала задумаются и почувствуют мою тень за своими спинами.