Книга Маг, сдерживающий армии, страница 7 – Aki

— Вы закончили?

Голос президента прозвучал негромко, но так, что его услышал бы каждый человек в зале даже без микрофона. Репортёр, не ожидавший подобной реакции, судорожно кивнул.

— Хорошо. Вы упомянули «простые факты». Позвольте тогда и мне оперировать фактами, а не заниматься демагогией. Итак, факт первый: первый маг — это не просто солдат с ружьём, которого можно отправить в окоп. Он — стратегический актив государства, ценность которого несопоставима ни с одним взводом. Факт второй: его психологическая стабильность — это не данность, а хрупкое равновесие, за которым ежесекундно следят лучшие умы нашей страны. Отправлять его на фронт, навстречу десяткам нестабильных магов противника, чьи способности могут иметь непредсказуемое влияние на его сознание — это не героизм. Это — государственная измена. Глупость, граничащая с предательством. Вы ведь не собираетесь обесценивать пятнадцать лет невероятно дорогих исследований, деньги на которые поступили в том числе от добросовестных налогоплательщиков, а также труды сотен святил науки нашей великой родины?

Он сделал паузу, дав этим словам повиснуть в воздухе. Его тон был не оправдательным, а обвинительным. Он сам перешёл в атаку. И репортёр, попавший в словесную ловушку с одним-единственным правильным ответом, разумеется, согласился со словами президента…

Я же в очередной раз восхитился ловкостью и сообразительностью первого лица своей родины… Меня брала аж странная гордость за этого мужчину… Тем временем президент продолжил свою речь.

— Вы требуете показать вам волшебную палочку, которая мгновенно решит все проблемы. Однако жизнь — это не детская сказка, и каждая победа в ней достигается совместным трудом тысяч человек. И пока вы играете в патриотизм, требуя бессмысленных жертв, наше правительство усердно работает над тем, чтобы эту войну выиграть, а не проиграть, использовав «первого мага» в неподходящий момент. У нас есть план его применения. И этот план не включает в себя бездумное применение в боевых задачах. На этом вопрос закрыт.

Он отступил от микрофона, всем своим видом показывая, что дискуссия окончена. Зал замер. Провокация была парирована не уклонением, а сокрушительным контрударом. Он не стал скрывать, что я существую, но возвёл вокруг меня стену из государственной целесообразности, сквозь которую не могла пробиться никакая истерика. А любая попытка настаивать была бы использована против самих инициаторов, выставляя их в глазах народа некомпетентными или, того хуже, врагами, продавшимися европейцам… Он сделал моё неучастие не слабостью, а частью высшей стратегии. Это была блестящая ложь, прикрытая железной логикой. И она сработала. Народ успокоился, вновь почувствовав, что у правительства всё под контролем.

Я выключил телевизор. В тишине бетонной коробки гулко отозвалось эхо последних слов: «…У нас есть план его применения».

Вот и твой пришёл черёд, «стратегический актив»…— мысленно усмехнулся я. Гордость за ловкость президента сменилась привычной, въедливой горечью. Он ведь даже не солгал. Он действительно нашёл для меня применение. Не самое почётное, но единственно верное с точки зрения государственной машины.

Спустя пару часов дверь в мои апартаменты открылась без стука. Вошли двое: генерал, от которого так и пахло уверенностью и прагматизмом, и улыбчивый чиновник, чьё лицо напоминало застывшую маску одобрения.