Книга Маг, сдерживающий армии, страница 120 – Aki

Это была не мечта. Это был МОЙ проект. Сложный, амбициозный, вероятно, невыполнимый. Но единственный, который имел сейчас для меня смысл.

И первым шагом на этом пути были десять доз препарата «Х». Моя личная плата за вход в новую реальность.

Я сел на стул, закрыл глаза и погрузился в странное, новое чувство — в ощущение бурного, непрерывного потока, несущегося сквозь меня.

Ты хотел меня сломать, мир?

Да я тебе сам хребет переломлю.

Воздух в кремлёвском Зале Совета был стерилен и тягуч, как сироп.

Его не оживлял ни гул систем вентиляции, ни скрип старых кожаных кресел. Тишина была активной, выжидательной, подобной той, что наступает в операционной за миг до первого разреза.

На гигантской экранной стене в высоком разрешении сменялись кадры. И прямо сейчас Первый маг показывался в момент произнесения ключевого требования. Вместе с этим на экране проносились десятки графиков и диаграм. Это был синтезированный портрет из сотен источников: обычная съёмка, тепловизор, лидар, спектрограф, и — самое ценное — данные внешних пси-датчиков, вынесенных за пределы резиденции «Лесная». Они уловили лишь краешек поля обьекта, но и этого хватило, чтобы превратить видео в психоделическую симфонию цвета. Вокруг фигуры Первого колыхались и переливались ауры: холодная синева концентрации, алые всполохи боли, приглушённые серые тени усталости и — новый, доминирующий оттенок — ровное, безэмоциональное, выбеленное до состояния стали сияние.

Президент сидел во главе стола, откинувшись в кресле. Его пальцы были сложены домиком перед ртом, почти касаясь губ. Он больше не смотрел на экран. Он впитывал всю информацию, которую только можно было вычленить из записи. Иван Сергеевич видел не картинку, а данные, сливающиеся в единую, чудовищную в своей сложности и объёмности картину.

Справа от него, чуть позади, застыл у стены полковник Климов. Его тёмный тактический костюм казался траурным в приглушённом свете дежурного освещения. Свежий шов на скуле выделялся багровой полосой на фоне мертвенной бледности лица. Он стоял, вытянувшись в струну, руки заведены за спины, взгляд устремлён в пустоту перед собой.

Напротив Президента, по другую сторону полированного чёрного стола, расположились остальные. Их состав был давно утверждён и не изменялся от собрания к собранию.

Пётр Алексеевич, главный психолог комплекса, нервно крутил в пальцах карандаш, его разум уже копался в представленных данных, выискивая закономерности. Рядом — грузная, напоминающая высеченный из гранита глыба, фигура генерала Крутова от Генштаба. Его квадратное лицо с нависшими бровями было багровым от подавленного негодования. Чуть левее — аскетичный, с лицом непримечательного бухгалтера, глава ФСБ. Его пальцы бесшумно барабанили по кожаному портфелю, лежащему на коленях. И замыкал ряд сидящих — самый молодой из присутствующих, глава Службы Магической Государственной Безопасности.

— Воспроизведение закончено, — тихо произнесла женщина-оператор из будки звукорежиссёра.

На экране замер последний кадр: Первый стоит у окна, кожа на его спине отслаивается и поднимается в воздух золотым пеплом.

Поле под изображением сменилось на статичную сводку графиков и физиологических показателей.

Президент медленно опустил руки на подлокотники, его взгляд обрёл невероятную резкость и окружающим на миг показалось, что рядом с ними находится не человек, а хроническое чудовище.