Книга Жажда бессмертия. Том 1, страница 30 – Морфиус

За несколько квантов времени все термоядерные реакции прекратились, затем померк свет, ведь каждый фотон утонул в вакууме, отдавая свою энергию ради единой цели. Уничтожить здесь все.

И перед взором юноши раскинулась прекрасная картина, позволяя насладиться видом погасшей в один миг звезды, что начала падать сама в себя. За краткие мгновения атомы начали уплотняться, нарушая все привычные механизмы и превращаясь в сверхтяжелые ядра таких элементов, о которых земляне и не подозревали. Затем электроны начали сливаться с протонами, вминаясь в них и становясь нейтронами. Кварки взбесились, но и они не могли ничего противопоставить этой безудержной силе. И через мгновение вся материя, вместе с небесным дворцом уже ушла за горизонт, формируя то, что человечество называло черной дырой.

Но и это не было концом. Пускай отражение уже был мертв, его посмертная воля продолжала свою безжалостную работу, и сингулярность начала сворачиваться дальше, формируя все более плотную область пространства. А юноша смотрел на все это безучастно, и в его душе возникла лишь тень от тени сожаления, что и новый враг не захотел отступить или примкнуть к царству Неттона, направив столько сил в пустоту.

Взрыв! - И когда сингулярность свернулась до невероятной точки, израсходовав небольшую часть посмертной воли, она изменила мерность, и вся сжатая сила, и воля и даже грубая энергия физического мира. Все устремилось вперед. Через мгновение она бы пожрала и всю солнечную систему, и десятки систем вокруг, двигаясь даже быстрее скорости света. Но…

— Обратись вспять. — Произнес Осколок и смахнул с ладони, на которой после тысячи тысяч ударов появился еле заметный порез, каплю крови. И та, сверкая тысячами переливов энергий и осколков души, соприкоснувшись со взрывом, состоящим из чистой энергии бытия и воли павшего, начала обращать время вспять.

На секунду все замерло, а потом взрыв, сравнимый по своему характеру с тем, что и породил всю вселенную Аттона, начал утекать вспять, обратно во времени. Вот он вернулся к состоянию черной дыры, вот та в обратной перемотке начала расти. А затем перед осколком возникла даже тень его врага, вернутого из небытия силой куда как совершеннее, чем его посмертная воля.

Но теперь там была капля крови его. Осколка Парагона. Временные потоки утихли, оставляя солнце в его первозданном виде. Но и это было не концом страданий светила, а лишь их началом. Небесный дворец Аттона пал. А значит, настала пора воздвигнуть новые чертоги, дворца Неттона. И капля крови, уже достигшая центра звезды, развернулась, подчиняя себе реальность.

Солнце болезненно запульсировало, становясь то ярче, то тусклее. Каждый атом небесного тела менялся, и оттого в пространство полился поток тахионов, слишком ничтожных, чтобы тратить внимание и на их переработку. Затем и пространство начало гнуться, а законы физики аккуратно начали корректироваться, пока в центре звезды не был завершен новый небесный дворец.

И ко дворцу устремились потоки реки душ, грубой, мощной, текущей от самого истока миров через всю паутину. Что отныне будет называться рекой мира, неся в себе не только души и волю, но так же дух и ци. И как завершающая деталь, тело старика вновь открыло глаза, служа вместилищем уже совершенно иной воли. Теперь это был новый хранитель мира под дланью Небесного Закона.