Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 321 – Лоис МакМастер Буджолд

— Пытаешься придумать достаточно крупное слово, да, Пен? – усмехнулся Ироки.

Тот уныло кивнул.

— Похожим, – предложил Ироки. Идеальный вариант. И ухмыльнулся при виде замешательства Пена.

Отта тоже ухмыльнулась, соглашаясь с Ироки.

— Груда рыбы, – сказала она и сама рассмеялась своей необъяснимой шутке.

— Теперь мы с Оттой можем вместе пойти к реке, мама? – спросила Рина, наклонившись вперед, словно стремясь выразить свое желание всем телом.

— Ненадолго, – разрешила Никис, чья материнская строгость явно растаяла. – Мы не можем задерживаться допоздна.

Внезапно вновь став детьми, а не юными теологами, девочки переглянулись, хихикнули и наперегонки помчались к берегу.

Дом Ироки не был приспособлен для приема гостей – намеренно, как подозревал Пен, – но он угостил их чаем в разномастных чашках. Некоторое время они сидели, потягивали напиток и смотрели, как девочки плещутся в лучах заходящего солнца.

— День теплый, – сказала Никис, успокаивая сама себя. – Они высохнут.

— Ты хорошая мать, – радушно откликнулся Ироки.

— Будем надеяться.

Последовала пауза, в неторопливом духе угодника.

— Если мы хотим оказаться в Догрите до темноты, нам пора ехать, – наконец сказал Пен, с нотками сожаления в голосе.

— О, мои родители подготовили для вас ночлег в Пефе, – ответил Ироки.

— Это очень мило с их стороны, – сказала Никис, – но мы причиним им неудобства.

— Нет, они этого ждали. Приготовили дом и все прочее. Сделайте мне одолжение. – На его лице мелькнула улыбка. – Они долгие годы были родителями самого ленивого парня в Пефе, прежде чем я обрел свое призвание. Это было немного стыдно. Храмовая стипендия исправила ситуацию, но у людей долгая память. Чародей самого герцога – для нас большое событие.

— А в Пефе знают, что ты еще больше?

— Едва ли. И я бы предпочел, чтобы так оно и оставалось.

— Значит, Пеф, – решительно сказала Никис. – Мы постараемся сделать так, чтобы твои родители испытывали гордость.

Ироки довольно кивнул.

* * *

Благодаря искреннему гостеприимству жителей Пефа они покинули деревню только ближе к полудню следующего дня, что вполне устраивало Пена, который хотел заночевать в Догрите. На следующее утро Никис и Рина отправились смотреть и выбирать дом, чтобы снять его на время длительного визита, который планировался через месяц. Отта пошла с Пеном, который взял на себя роль переводчика, а также присматривал за ней на тот случай, если ее новый контроль над Взглядом пошатнется и она впадет в панику в столь густонаселенном месте.

Он надеялся, что она не слишком заскучала, пока он обсуждал будущие лекции и семинары со своими знакомыми в большой семинарии и примыкавшей к ней учебной богадельне. Отту ошеломило и заворожило сложное переплетение зданий, и она держалась рядом с Пеном, явно опасаясь потеряться в этом лабиринте. Мимо проносились толпы студентов в разноцветных накидках, но, к счастью, контроль Отты не дрогнул. Похоже, она удивилась, узнав, что семинария обучала служителей и святых всех Орденов Орбаса, а не только Пятого. Когда ближе к вечеру они ушли, чтобы встретиться с Никис в комнатах, которые им предоставил Храм, Отта оглядывалась с любопытной задумчивостью.

Трехдневная поездка в экипаже обратно в Вилнок была намного более расслабленной, чем путь в Пеф. Пен развлекал себя – и, как он надеялся, обеих девочек – уроками языка, простой магии и, пару раз, когда солнечные лучи манили особенно соблазнительно, поездкой на крыше вместе с детьми, хотя не был уверен, что им понравилось вторжение в их личное девчачье пространство. Он придумал достаточно папа-шуток, чтобы заслужить целых два шлепка.