Книга Исповедь смертного греха 5, страница 25 – Макс Вальтер

— Я всё ещё не понимаю, — покачал головой я.

— Вот и я не понимал. Пока ты не рассказал мне о Синицыне.

Он выпрямился.

— А теперь пазл сложился. Я проследил закономерность, но никак не мог поверить в картину, которую увидел. Смотри ещё раз.

Михеев уменьшил проекцию, чтобы я видел весь сектор целиком.

Я смотрел на красные и жёлтые точки. И на серые, полностью отрезанные. И всё ещё ничего не понимал.

— Все они находятся под юрисдикцией «Рудкофф», — выдохнул майор.

И я замер…

Потом шагнул вглубь карты и начал всматриваться. Точка за точкой. Я поднимал сводку по каждой, сверял принадлежность, смотрел, кто держит узел и кто платит за обслуживание. Каин выводил данные быстрее, чем я успевал запрашивать.

И чем дольше я смотрел, тем сильнее убеждался, что майор что-то нарыл.

— Да, — сказал я наконец, — кажется, вы правы.

— А теперь вишенка на торте. — Михеев ухмыльнулся. — Вот эти две точки в центре галактического союза атаковали одновременно с нашей базой. И угадай, кто оплатил пошлину за проход через врата.

— «Рудкофф», — без запинки ответил я.

— Именно.

Он отступил на шаг и посмотрел на карту, будто видел её впервые.

— Они почти шестьсот лет пользовались нашими технологиями. Исправно платили пошлину за каждый проход. И только теперь им внезапно потребовался контроль над вратами. Вся эта возня в кабинетах, скупка акций, попытка слияния с нами… Теперь всё обрело смысл. Нет, мотив и раньше казался понятным. Деньги. Но сейчас…

— Вы думаете, что кто-то из правления «Рудкофф» заражён?

— Я в этом уверен. Ты сам говорил, что мы ни черта не знаем о том, с чем воюем.

Я смотрел на красные точки и думал о Гирееве. О Лебедеве. О схеме, которую Санёк собирал двое суток без сна: слабые миноритарии, скупка акций через «Рудкофф», слияние корпораций ради монополии. Мы тогда решили, что докопались до дна.

Дно оказалось ниже.

— Нам нужно срочно выбираться отсюда, — пробормотал я. — Мы можем как-то ограничить перемещение судов «Рудкофф» через наши врата?

— Только санкции. А для этого нужны основания.

— Разве у нас их недостаточно?

— Всё это косвенные доказательства. — Михеев повёл рукой вдоль карты. — Их можно трактовать двояко. В «Рудкофф» сидят не дураки, и у них наверняка есть обоснование для каждого рейса. Запросы, накладные и всё такое. Меры, о которых мы говорим, принимаются не единогласно. Это решает совет корпораций, а влияние «Рудкофф» там далеко не последнее. При правильной подаче всё это выставят как совпадение. Мало того, их юристы без особого труда сделают крайними нас.

— Капец, — только и смог выдавить я.

— Ещё какой, — хмыкнул майор. — Ладно. Сейчас для нас главное выбраться отсюда и доложить обо всём Потапову. С бюрократией он разберётся сам.

Он помолчал.

— Да, кстати. Мы можем допросить Синицына? Точнее, не его самого, а то, что в нём сидит.

— Понятия не имею, — пожал плечами я. — Мы никогда этого не делали. Я даже не уверен, что рой сможет нас понять.

— Он понимает, — уверенно заявил Михеев и кивнул на карту. — Ещё раз посмотри внимательнее. Он всё прекрасно понимает.

Из кабинета я вышел с ощущением, что мне подсунули не ту задачу.

Шесть суток я жил в одной системе координат. Есть база, есть двести двенадцать тварей, есть выход наверх, который нужно найти. Задача паршивая, но понятная: враг снаружи, мы внизу, между нами железо и темнота.