Книга Рунник, страница 75 – Константин Борисов-Назимов

Взглянул на часы на информационной вышке, до отхода моего поезда не так много времени. Вытащил из своего сотового сим-карту, без сожаления переломил ее пополам и отправил в урну, следом за ней последовал телефон. Все, теперь я без связи и отследить меня окажется сложнее.

— Билет, пожалуйста, — попросила средних лет проводница перед нужным мне вагоном.

— Пожалуйста, — предъявил ей бумажный талон на посадку.

— Добро пожаловать, Алексей Львович, — оторвав корешок билета и оставив мне основной, сказала проводница. — Занимайте место строго в соответствии с указанным.

Она мгновенно потеряла ко мне интерес, к вагону подошла грузная дама лет сорока, которую сопровождал тощий и явно забитый мужичок.

— Василий, как ты мог потерять карты и почти все деньги? — возмущенно прошипела толстуха, обмахиваясь кружевным платком. — Нам же придется ехать в ужасных условиях.

— Дорогая, но это ведь ты сумочку где-то в торговом центре оставила, — сделал робкую попытку оправдаться мужик.

— А ты не мог сообразить, что нельзя все складывать в одну корзину⁈ — шикнула на него дама. — И почему, в конце-то концов, не решил такую пустячную проблему. У тебя только и хватило ума заблокировать банковские карты!

Слушать их перепалку не стал, но мысленно взмолился, чтобы они не оказались моими соседями. С такой-то парочкой точно не отдохнешь! А я планировал разобраться в заблокированной области своих воспоминаний. Поверхностная диагностика показала, что использовалось ментальное воздействие. Такие заклинания самые проблемные. Чтобы их снять, требуется несколько ключевых фраз. Выудить их из источника практически нереально, так как это отдельное заклинание-пароль и находится в спящем режиме. Тем не менее, снять блок с помощью рун возможно, но требует точного дозирования энергии и, что немаловажно, определенной последовательности рун. По идее, так называемые менталы в таких случаях действуют шаблонно, но рисковать нет желания. Если взлом не удастся, то произойдет разрушение памяти или она заблокируется окончательно, и без ставившего блок менталиста не обойтись.

Мое место оказалось в центре вагона. Устроился, положил рядом с собой рюкзак и прикрыл глаза. Не знаю, что получится из моей попытки отвести угрозу от тетки сестер. С ней задумали поступить жестко и даже жестоко. Сам ли Струбцов это придумал или кто-то из его помощников — неважно, но не могу пройти мимо. Иначе буду себя винить, если с несчастными случится что-то плохое. А из краткой характеристики мне известно следующее: Сестры Мальцевы Анна и Рита четырнадцати и одиннадцати лет. Воспитывает и является опекуншей их родная тетка — сестра по матери, Трофимова Ирина Сергеевна — двадцати шести лет.

— И первая нестыковка, — чуть слышно произнес я.

Даже хотел достать документы и убедиться, что память не подводит. Дело в том, что на момент, когда девочки остались сиротами,, младшей исполнился годик. Следовательно, тетке на тот момент было шестнадцать, плюс-минус, но скорее меньше. И кто бы это ей дал опеку над детьми? А заявлено, что родни у Ирины Сергеевны больше нет. Скорее всего, кто-то на тот момент из бабушек или дедушек был жив. Впрочем, гадать дело неблагодарное. Отец сестер, Иван Петрович Мальцев, возглавлял сельскохозяйственный клан Колос, которому принадлежало около трети полей в империи и множество ферм. В свое время глава клана брал большие кредиты, но тут обрушились несчастья. Засуха, саранча, несколько полей сгорело, начался падеж скота, банки неожиданно потребовали возврат всех ссуд. Из одной поездки по своим угодьям он не вернулся, его охрана пропала. Чуть позже выяснилось, что пытался остановить коллекторов, которые увозили его скот. Вроде бы стычки не случилось, но через несколько часов на него напали бандиты. В этот же момент, в особняке Мальцевых случился пожар, начавшийся в архиве с документами. Виновных не нашли, власти признали случившееся трагическим стечением обстоятельств, несоблюдением правил противопожарной безопасности. А еще имелись намеки, что таким образом глава клана заметал следы и пытался избежать банкротства. При этом его активы оценивались в несколько раз дороже долгов.