Книга На краю Земли, страница 84 – Сергей Измайлов, Сергей Хардин

Мне самому хотелось ровно одного: добраться до дома, смыть с себя речную грязь и чёрную кровь заражённых тварей, после чего хотя бы несколько часов провести так, чтобы вокруг никто никого не пытался сожрать. Рёбра после встречи с медведем отзывались тупой болью при каждом неудачном движении, левая рука временами неприятно немела, а в голове всё ещё ощущалась тяжесть после слишком активного использования Дара. Кажется, организм достаточно понятно объяснил мне, что думает по поводу моих магических экспериментов, и сегодня проверять пределы его терпения я больше не собирался.

Первым нас заметил Егорка. Вихрастая голова мальчишки торчала над крышей амбара, куда он непонятно зачем забрался. Хотя, зная Егорку, вопрос «зачем» был совершенно лишним: с крыши открывался лучший обзор на дорогу, а пропустить возвращение отряда он просто не мог.

— Наши вернулись! — звонко заорал малец, отчаянно размахивая руками. — Наши идут, да ещё и не с пустыми руками!

Я невольно улыбнулся, услышав это самое «наши». В первый день жители Поречья смотрели на нас как на чужаков, которых княжеская воля зачем-то свалила им на голову, а теперь хотя бы один местный сорванец уже совершенно искренне причислял отряд к своим. Маленькая победа, конечно, но в сложившейся ситуации я был готов радоваться и таким.

Весть о нашем возвращении разнеслась по деревне практически мгновенно. К околице начали стекаться женщины с детьми, старики и несколько мужиков, кто-то прибежал прямо с инструментом в руках, кто-то тащил за собой любопытную ребятню, а на лицах встречающих сначала появилась вполне искренняя радость.

Потом они подошли ближе и смогли хорошенько рассмотреть, в каком состоянии мы вернулись.

Телеги выглядели так, будто тоже участвовали в нескольких боях. Борт передней треснул и теперь держался на наскоро натянутой верёвке, часть мешков была покрыта речной грязью и прилипшими водорослями, а на досках темнели следы чёрной крови перерождённого сома. Двое раненых лежали поверх груза, укрытые плащами, и молодой копейщик, которому особенно крепко досталось от медведя, каждый раз болезненно морщился, когда колесо попадало в очередную яму.

Да и мы сами выглядели немногим лучше: грязные, усталые, частично мокрые после переправы, с лицами серыми от пережитого за день напряжения. Зато все вернулись живыми, что после встречи с медведем, волчьей стаей и огромным сомом я уже считал очень неплохим результатом.

И только через несколько мгновений жители заметили Мирослава.

Старый маг шёл среди нас, тяжело опираясь на суковатый посох. На нём был старый латаный плащ с наброшенным на голову капюшоном, а на тёмном дереве посоха всё ещё угадывались остатки потускневшей рунной вязи. Мирослав спокойно разглядывал Поречье, медленно переводя цепкий взгляд с одного дома на другой, словно пытался понять, насколько сильно изменилась деревня за время его отсутствия.

Та самая старуха в серой шали, которая в первый день крестилась при виде нашего отряда, вдруг громко ахнула и обеими руками ухватилась за края своего платка.

— Матерь Божья, да это же он! — выдохнула старушка, и в резко наступившей тишине её голос оказался слышен едва ли не всей улице. — Отшельник! Тот самый, что сгинул! Я ж его хорошо помню, он сколько раз к нам хаживал, к Камню спускался!