Книга Сотканный мир. Часть 1. Перерождённый, страница 130 – Ринат Таштабанов

Всё очень ржавое. Невероятно древнее. Практически сгнило до трухи и покрыто красновато-бурым налетом, как лишайником или плесенью.

Мертвый мир! Величественный даже в своём посмертии!

Я иду не спеша, внимательно все осматриваю, пытаясь нащупать хоть, какую-то логику в этой асимметрии.

А логики-то и нет. Как мне кажется, все, что я сейчас вижу, слепили из того, что было под рукой.

Набросали друг на друга и скрепили паразитами — тканью Сотканного мира.

Нити, нити, нити, напоминающие отрытую нервную систему.

Они свисают с этих сооружений, как лианы, и раскачиваются из стороны в сторону, хотя здесь нет никакого ветра.

Я не хочу к ним приближаться. Так, на всякий случай, вдруг они живые и передают некую информацию о чужаке, который проник на Свалку. И мне совсем не хочется встретиться с существом, которое сидит в центре этой паутины.

Изучаю Свалку дальше. Медленно обвожу взглядом все, что появляется из тумана.

Неожиданно, при взгляде на ближайшее ко мне огромное сооружение, мне на ум приходит одна мысль.

Я останавливаюсь и поднимаю голову. Надо мной, метров на десять, возвышается, что-то совсем сюрреалистичное.

Если бы безумный скульптор решил создать нечто, что обитает в других мирах, или в иных измерениях, совершенно нечеловеческое, чуждое нашем разуму и основанное на абсолютно других принципах биологии и физики, то я думаю, он бы сваял именно такую хрень.

Биомеханоида — организм из железа, непонятных мне материалов, костей, мышц и плоти. Самое отвратительное и извращённое, что посетило бы его воспаленное сознание.

Совершенно непропорциональную конструкцию, мешанину, которая стоит на тонких костяных подпорках с шарнирами вместо суставов, гофрированными трубками, так напоминающими пищеводы и огромным, разросшимся, ветвистым верхом, состоящим из бесчисленного множества гибких частей и рук с длинными многосуставными пальцами, сплетённых в жилистые клубки, из которых торчат обломки проржавевшего металла, похожего на разорванную клетку с неким приводом из ножей и шнеков, как у мясорубки.

И всё это соединено друг с другом типа сухожилиями — некой гофрированной тканью, по виду крепче стали.

Я смотрю дальше. Напрягаю всё свое воображение и точно вижу, чем это могло быть тысячи и тысячи лет назад.

Что, если, это было живым организмом? Существом, наделённым разумом. Непонятным нам, злобным, жестоким, но абсолютно рациональным для себе подобных?

Оно могло передвигаться, разом переставляя несколько ног и неся свое огромное тело вперед. Жрало, всасывая через трубки питательную смесь, превращая в желе некие организмы — низших существ, которых эти титаны специально разводили для пропитания.

А что, вполне возможно!

Раз!

И рука-клешня вылезает из этих напластований. Вынимает свою жертву из клетки. Сжимает её, ломает кости, просто так, для удовольствия, наслаждаясь, как музыкой, криками, хрустом и агонией корма, а потом забрасывает измочаленное тело в миксер на своей спине, чтобы взбить его и выпить этот коктейль из кишок, крови и перемолотого мяса.

И, теперь, я стою на осколках этой некогда могучей цивилизации, которая сама стала жратвой для своего абсолютного оружия — субстанции с коллективным разумом, которая доедает останки Сотканного мира и хочет вырваться отсюда наружу, чтобы продолжить свою экспансию по другим мирам.