Онлайн книга «Сотканный мир. Часть 2. Восставший»
|
— Распыляй! Залей здесь горючкой всё! Живо! Биомех, будто читает мои мысли. Он быстро перебирает своими лапками и, держа щупальце поднятым, начинает бегать туда-сюда, разбрызгивая горючее вещество, как из брызгалки, во все стороны. Не знаю, что он там нахимичил, но эта горючка, смешавшись с воздухом, или, чем я там сейчас дышу, превращается в такую мелкую взвесь, которая висит и не падает, а витает, и поднимается вверх, как туман. То, что мне и нужно! О том, как выжить, если эта газовоздушная смесь рванёт и загорится, я, как-то не подумал. Да мне сейчас и не до того! Я просто хочу выжить, а не быть переваренным заживо! В этот момент, нити подтаскивают меня ко рту своего хозяина. Они действуют слаженно, сообща, как единый организм, типа разумного хищного растения. Хотя это — нифига не растение! Масса — это паразит, который присосался к плоти туннеля и питается всеми живыми существами, которые в него забредут. Меня втягивает в рот ногами вперёд. Я только успеваю воткнуть клинок в стенку этой биомассы, и он — тупо в неё проваливается, как в желе. Рот раскрывается ещё шире. Его края расходятся, как лепестки, и эта фигня, втягивает меня в себя. Всасывает вместе с нитями, которые также исчезают внутри этой туши, и тянут меня туда, как лебёдкой. Я пытаюсь себя удержать. Удержать на самом краю, но усилие нитей так велико, что клинок просто режет плоть твари, как пудинг и я исчезаю в этой хрени почти наполовину. Рывок! Меня затягивает в рот почти по ключицы. Ноги обволакивает мягкой субстанцией, будто я попал в парное молоко, а затем моё тело начинает гореть, словно я оказался в кузнечном горне. Если бы не экзоскелет и броня, то я бы уже начал растворятся в этой кислоте. — Поджигай! — ору я Пауку. — Поджигай! Чем сможешь! И ныкайся сам! Рывок! Меня затягивает внутрь биомассы. Края рта начинают закрываться, и я пытаюсь кричать уже изнутри этой хреновины, находясь там, внутри, как в бочке, и упираясь в полупрозрачные стенки, покрытые тонкой сеткой синюшных вен. Слизь наползает на меня. Поднимается всё выше и выше, жжение нарастает, и теперь я уверен, что мне точно — пизд… ц! — Ах, ты, сучара грёбанная! Я не стану для тебя кор… Я не успеваю прокричать, как… Вспышка! Я вижу огонь. Он кажется мне тусклым изнутри твари. А затем, пламя разгорается с неимоверной скоростью, будто я отпустил время и позволил ему течь, как обычно. Яркий отблеск, как сварочная дуга, лупит меня по глазам. Пламя! Гори! Гори! Оно расходится во все стороны, веером, пожирая каждую клеточку этого места, как голодный зверь. Заливая пространство кроваво-белым светом с ярко-желтыми и синими всполохами. Затем я слышу нарастающий гул. Громкий хлопок лупит по ушам! Будто вдарить молотом по листу металла. Бух! Ударная волна с силой лупит по стенкам капсулы со слизью, где я сейчас нахожусь, и то, что должно быть моей погибелью, становится мои спасением. Желе приняло на себя основной удар взрывной волны и жар от пламени. Стенки моей живой темницы лопаются. Нити сгорают, и я падаю вниз, в темноту, а сверху на меня валятся куски горящей биомассы, от которых я стараюсь увернуться. Это похоже на то, как поджечь пластиковую бутылку в детстве и сделать капалку— пластик горит, чадит чёрным вонючим дымом и, расплавившись, всё ещё пылая, капает вниз с тихим шорохом. |