Книга Сотканный мир. Часть 2. Восставший, страница 38 – Ринат Таштабанов

Ещё бы знать, где находится вход! Я же прибыл на Свалку на Потоке. Возвращаться назад — не вариант. Я не смогу вскарабкаться по отвесной стене. Мой единственный шанс — запустить навигатор и построить маршрут отсюда и до туннелей, что я и делаю, пока титан снова не вывалился из тумана.

Быстро кручу кольца навигатора на левом запястье. Карта выстреливает и зависает прямо надо мной, искажаясь в тумане.

Я настраиваю масштаб, не забывая смотреть по сторонам.

«Так, так, — говорю я про себя, — вот оно!»

Метрах в трёх от меня появляется причудливая сетка, похожая на артерии с венами, с боковым ответвлением. Я вижу точку — это я, и петляющую дорожку, которая ведёт к Лабиринту.

Дело остаётся за малым — добежать до неё и, не сдохнуть.

Я строю маршрут. Прикидываю расстояние. Точки, где можно заныкаться и, уже почти готовлюсь совершить рывок, как, из тумана, прямо в меня, вылетает две тонких нити с крючками на концах.

Эти крючки огибают меня, как разумные самонаводящиеся твари, и вонзаются в мою броню, аккурат под лопатки. Пробивают защиту, застревая своими остриями точно между гибких сочленений костяных пластин.

Меня жалит пронзительная боль, словно в меня прилетели две стрелы.

А дальше…

Дальше следует невероятный по силе рывок. Я даже не успеваю выхватить из-за спины клинок, чтобы перерубить нити. Только крепче сжимаю в руках дробовик, и, сквозь мутную пелену перед глазами, вижу, как из тумана, прямо передо мной, вырисовывается невероятная фигура колосса — этого проснувшегося биомеханического титана Сотканного мира.

И я лечу навстречу этой твари!

Меня несёт на это существо, будто я лечу верхом на ядре, прям, как барон Мюнхгаузен. Даже боль, из-за крючков в спине, ушла на второй план. Меня волнует только одно, как выжить в бою с этой биомеханической Годзиллой?

Я закрепляю дробовик на поясе, в таком креплении, типа петли, дулом вниз.

Ширх!

Я извлекаю клинок.

Стрелять в тварь, как мне кажется, бесполезно, и, лучший способ продать свою жизнь подороже — вогнать лезвие в колосса, или, хотя бы, попытаться перерубить эти нити, которые меня держат.

Едва я об этом подумал, как у гиганта вверх взметается одно из щупалец и обвивается вокруг меня, как удав. Сдавливает меня. Буквально вяжет по рукам и ногам. Ни охнуть не вздохнуть. Даже не пошевелится. Не говоря уже о том, чтобы взмахнуть клинком.

Чёрт!

Млять!

Чувствую себя жертвой паука. Насекомым, которое попало в паутину и, теперь, только ждёт момента, когда его превратят в кокон.

Щупальце поднимает меня выше и выше. На уровень верха этого колосса, который всё ещё скрывается в тумане, который стал для него отличным камуфляжем, размыв все его контуры.

Знаете, как в картинах, нарисованных акварелью. Такой стиль, когда ты видишь только смутные образы, а остальное отдаётся на откуп твоего мозга, который сам должен сложить из разрозненных кусков мозаики цельное изображение.

Я зависаю в воздухе, примерно, метрах в десяти от гиганта. Странное зрелище, скажу я вам, видеть так близко то, на что ты ещё недавно смотрел снизу-вверх.

У твари нет головы. Рук. Ног. Вообще, конечностей. Бесформенная масса, будто слепленная из разных частей тел безумным скульптором.

Как ЭТО вообще может передвигаться⁈

Кости, иссохшие оголённые мышцы, сухожилия, металл, остатки вен, сгнившая плоть, иссохшая кожа и всё это скрепляет биомасса чёрного цвета, которая наползает, чавкает, пузырится и живёт своей жизнью, в отличие от этой мёртвой и воскресшей твари.