Книга Трон галактики будет моим! Книга 8, страница 56 – Дмитрий Богуцкий, Андрей Скоробогатов

К сожалению, порку за подобное невежество учинять не пришлось. Сам докумекал, а может, погоны мои рассмотрел.

— А, так вы… получается, будете… — слегка помрачнев, предположил распорядитель.

— Буду.

— Здравия желаю, господин адмирал, — кивнул он. — И чего, вы по-серьёзке хотите вот, это самое…

— Хочу.

— Присаживайтесь… Так… И вы, я полагаю, с господином адмиралом? — это он Запасному Ганзоригу.

— Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, чернь⁈ — взвился Запасной.

— Да брось, наследник Тенгис, — утихомирил я его. — Мы же на празднике. Лучше садись, давай-ка лучше сразимся для разминки.

Стульчики за столиками были подобающими для мероприятия — раскладными, шаткими, как специально. Ганзориг приземлил пятую точку вслед за мной. Какой-то он недовольный был, видимо, он нечто более интересное, торжественное и привлекательное ожидал увидеть.

— Ну и как играть, граф Александр?

— Ты что, ни разу не участвовал в таких чемпионатах⁈ — изумился я. — Ты же, насколько знаю, начинал службу с самых низов.

— Предпочитал кулачные бои или состязания по футбоксу, — он скрестил руки на груди. — Если коротко, не могли бы вы пояснить правила, адмирал?

Я кивнул.

— Правила простые. Бить строго открытой ладонью, не кулаком, не ребром, не в висок и не в шею — в щёку. Замах от плеча, вот так, — показал я. — Тот, которого бьют, не должен ставить блок, не должен держаться за стол. Разрешается упереть руки в колени или скрестить на груди. Также считается хорошим тоном смотреть прямо в глаза сопернику и не жмуриться. Бой считается оконченным после падения на пол участника…

— Разрешите-ка я вас поправлю, — встрял распорядитель. — По нашим правилам вставать можно! Бой длится до потери сознания одного из участников. Или если он не встал за десять секунд. Или вывиха челюсти. Иногда ещё глаза выбивают, но это редко, это надо постараться…

Запасной слегка дёрнул бровями — похоже, не готов он был к подобным забавам.

— Что ж, бейте первым, адмирал. По старшинству, так сказать.

А сам прищурился. Ожидает, что я уступлю, что ли?

— Нет, так дело не пойдёт, — покачал я головой. — Очерёдность определяется жребием. По-разному, на некоторых мероприятиях кидают монету или жетон, кто-то — тянет спичку, кто-то использует рандомайзер в каком-нибудь цифровом устройстве. Как у вас принято, милейший?

— «Камень — ножницы — бумага», — сообщил распорядитель.

— Пойдёт, — кивнул я и обратился к Запасному. — Умеешь?

— Ну, играл когда-то в детстве. Давайте… Камень — ножницы — бумага!

У меня выпал камень, у Запасного — ножницы. Он крякнул недовольно, видать, сохранял ещё надежду, что врежет первым. Сел, установив руки на колени. Когда я замахнулся — сперва инстинктивно сожмурился, но потом, надо отдать должное, поборол себя, глаза открыл.

— Давай, адмирал, — оскалился он. — Не жалей.

Ну, я и не пожалел.

Припомнил, так сказать, тёплую встречу моего флота на орбите Первопрестольной.

Шлёп! Моя ладонь приземлилась на щёку Запасному. Он не то, что не удержал равновесия — отлетел славно на метр в сторону, и темечком припечатался к ножке соседнего столика.

— Вот это было души! — прохрипел Запасной только через секунд пятнадцать, придя в сознание.

— Встанешь? Ещё хочешь, Тенгиз?

— Воздержусь, — пробормотал он, с трудом поднимаясь с пола.