Книга Трон галактики будет моим! Книга 7, страница 7 – Дмитрий Богуцкий, Андрей Скоробогатов

Процессия у склепа в сквере уже собралась. Экипаж «Принца Александра», бывшие пираты, солтынгеры из родов, близких к роду Чемберленов, ну, и Отряд Безумие почти в полном составе.

А я, признаться, нервничал. Особенно занервничал, когда упаковка тела очевидным образом стала задерживаться. Собственно, как будто бы чувствовал что-то.

И это «что-то» оказалось сообщением Октавии на внутренний экран.

«Господин рыцарь, у нас тут проблема, срочно подойдите в зал…»

Да уж, и картина того, что я увидел в зале, запечатлелась в памяти надолго.

Я увидел похоронный зал, в котором на меня смотрели полдюжины испуганных и ошарашенных глаз.

Включая глаза Октавии. Высший серв, который чем-то удивлён и ошарашен — событие из ряда вон выходящее. Я скользил взглядом сначала по лицам собравшихся, затем посмотрел на пустой саркофаг. Затем — на открытую крышку термостатируемого контейнера, который привезли на «Принце Александре».

Затем я подошёл и заглянул внутрь, уже понимая, что всё это значит.

Да, так и есть.

Контейнер был пуст.

Прекрасно, усмехнулся я. Просто прекрасно. Я выразительно посмотрел на Октавию.

— Это так задумано, да? Господин рыцарь? Это какой-то ваш план?

— Выйдите все, — скомандовал я остальным. — И не забудьте сегодня же подписать заявление о неразглашении. А вас, товарищ Октавия, я попрошу остаться.

Мне очень хотелось сердиться. Очень хотелось взорваться. Но я сдержался. Очевидно, что если и Октавия не в курсе, что произошло с телом Черепа — значит, проблема куда более чем существенная.

— Я же просил следить, — напомнил я.

— Я следила, господин рыцарь, — твёрдо заявила Октавия. — Я раз в сутки проверяла сохранность контейнера на всём пути от Гуля до Герберы.

— Ты открывала контейнер?

— Нет. Вы приказали хранить покой Черепа. Я была убеждена, что Череп внутри.

— Ясно, — кивнул я и сказал в общий канал. — Ну-ка, дорогой наш «Принц Александр», расскажи-ка нам и подготовь отчёт по камерам?

— Какие камеры, кэп? — отозвался бывший пиратский корабль. — У меня только на носу, на корме, на капитанском мостике и в челночной. Всё.

— Искать, — скомандовал я Октавии. — Скажи Иоланте. Распорядись нанять лучшего ищейку с Орхидеи — того самого, что искал меня. Без этого не улетим.

Что ж, мне оставалось только выйти. Произнести те самые правильные речи. Торжественно захоронить пустой гроб, не подавая виду. Затем — торжественно подняться на техническом лифте на борт «Принца Евгения» и отчалить по направлению к Первопрестольной.

Мне предстояло две недели пути с четырьмя остановками на пути.

* * *

Через пять дней я сидел на приятной летней веранде, глядя на суетящихся вокруг нас многочисленных не то служанок, не то наложниц князя Умайского, Ковыльского и Кипрейского Марата Никаноровича Черепанова.

Мы нанесли свой короткий дипломатический визит князю неподалёку от нижней станции единственного на Ковыле космопорта, он же — пригород столицы. Олдрины благоразумно предупредили три транзитные системы, на орбитах которых должна всплыть наша небольшая эскадра, и князь Умайский, в чьём владении были планеты Ковыль и Кипрей, сам предложил заглянуть в гости.

Климат в районе порта был чем-то вроде средиземноморского. Я знал, что бОльшая часть единственного континента на планете покрыта малопроходимыми степями, болотами и тундрой, здесь же росли высокие деревья, похожие на эвкалипты, было сравнительно тепло, хоть и ветрено. Порт, насколько я мог его помнить, заметно вырос, оброс десятком небоскрёбов и светящимися вывесками казино и борделей. А дымящийся в кружке национальный ковыльский чаёк создавал ощущение уюта и безопасности.