Книга Трон галактики будет моим! Книга 6, страница 36 – Дмитрий Богуцкий, Андрей Скоробогатов

— Есть, капитан! — браво отсалютовал мне юнга от пустой головы, поднимая контейнеры за ручки и вставая с ним за моей спиной.

— Он не капитан! — злобно гавкнул все тот же типчик слева.

— Но уже старшина, — примирительно произнес Рыжий. — Простим молодому человеку его необразованность.

— Конечно, — одобрил я. — Простим.

Все остальные, конечно тоже простили.

За одно я так за разговором неброско отжал дележа добычи и самого юнгу, которого кое-кто из противостоящей группы мог бы рассматривать как часть взятого с бою, а потому входящего в часть общественного достояния.

— А как остальные трофеи поделим, обсудим на Капитанском совете… — заключил Рыжий. — Сбор через полчаса.

— Через полчаса! — мрачно повторил челночный старшина. — Или поделим все без тебя.

— А ты не торопись, — усмехнулся я. — А то как бы возвращать пришлось, все поделенное непосильным трудом.

Челночный старшина только прорычал нечто нечленораздельное сквозь стиснутые зубы.

С тем мы и разошлись по нашим палубам.

— Блин, как круто! — Женя Хоккин тащил контейнеры с бомбами за мной, восхищенно озираясь по сторонам. — Настоящий пиратский корабль!

— Точно, — я криво ухмыльнулся. — Самый настоящий.

— А вы часто корабли захватываете? — с горящим взором поинтересовался этот оптимист.

— Я то? — задумчиво отозвался я. — Да так сразу и не упомнишь. Три-четыре. А может пять-шесть, это как считать.

С момента моего пробуждения в Пантеоне меньше года назад примерно столько и выходит. Наверное. Я, знаете ли, списков достижений в уме не веду, а Октавию или пометки во Внутреннем Экране уже не спросишь.

— Охренеть! Круто! — восхищенно прошептал юнга.

В этот момент Потемкин, совершенно сливающийся окраской с потрескавшейся кожей на плече моего пыльника, приоткрыл глазки и оглушительно и впечатляюще зевнул.

— Ой! Что это? — шарахнулся в сторону остроглазый Женя Хоккин.

— Мой питомец, — усмехнулся я покосившись на пробудившегося броненосца. — Он всё это время тут был.

— Серьезно? — поразился Женя.

— А ты, я посмотрю, капец какой наблюдательный, Женя? — поинтересовался я. — Да?

— Ну, Снегирина меня хвалила, — смущенно пробормотал Женя. — Говорила, что я глазастый.

— Ну, конечно, — скептически протянул я.

Скорее жалела, идиота. Родственник же. Старалась хоть как-то тебя балбеса обтесать положительным подкреплением.

Ну ничего, Женя. Теперь ты в моих надежных мозолистых руках. Наносить неизлечимые совершенство и принуждать к духовному росту, вот мои главные педагогические принципы. Никто не вырвется из моих когтей не воспитанным, никто не уйдет без драматично расширенного кругозора. Ничего-ничего. И не такие замшелые пни выкорчевывали.

— Так, Женя, — я довел юнгу до моей койки на палубе. — Ставь контейнеры под эту койку. Справился? Молодец. А теперь, давай садись сверху и никого к ним не подпускай. Ты меня понял? Лично от меня тебе задание, первостепенной важности. Вот тебе бластер. Пользоваться умеешь⁈

— Конечно! — воскликнул Женя выхватывая бластер за ствол у меня из рук.

За ствол. Идиот.

— Понятно, — вздохнул я, отбирая бластер обратно и вынимая из него батарею. — Не умеешь. Ладно, вот, держи его как молоток. Бластер позолоченный, тяжелый. Тяжесть — это тоже хорошо, в нужной ситуации. Тяжесть — это надежно. Охренячишь, если что, любого им по башке, как молотком, понял?