Книга Трон галактики будет моим! Книга 5, страница 13 – Дмитрий Богуцкий, Андрей Скоробогатов

Что в этом случае должно было по всем законам свободного рынка приключиться с курсом герберки — можно было предположить. Благо, операция была проведена в строжайшей секретности, и пока курс искусственно сдерживался, хотя фактически он уже не был ничем подкреплён. Благо, Андрон с Октавией, известные финансовые махинаторы, разработали план быстрого, но достаточно плавного перехода обратно к Имперкам.

А уж чем в дальнейшем подкрепить экономику — у меня уже были идеи. И два «мятежных» барона вполне в эту схему вписывались.

— То есть вы видели, какие отчисления платил и я тоже? — вздёрнул бровь Валентин.

— Видел. Насколько я понимаю, это тридцать процентов вашего дохода. Это грабительские налоги. Смотрите, Меркурьев, — твёрдо сказал я. — Я даю вам год льготного налога в пять процентов от бизнеса. В ответ вы обязуетесь вдвое нарастить выпуск продукции вдвое и внедрить новые технологии бережливого производства. И привлечь до тридцати тысяч новых рабочих мест. За полгода.

— А иначе? — насторожился Меркурьев.

Я сделал паузу. Видимо, он ожидал, что иначе — я протащу в вакууме под выхлопом маршевых. Что ж, я позволил ему прочувствовать секунды ожидания.

— В случае успеха — в дальнейшем я вам оставляю льготную ставку в пятнадцать процентов. В случае неуспеха, а неуспех, поверьте, мои аудиторы точно посчитают — будете снова платить тридцать. Ну, и придётся пошатнуть вашу монополию… В случае полного банкротства, попытки бегства с планеты, вывоза капиталов — уж извините, введу кризисного управляющего, а вас привлеку к ответственности. Что скажите?

У Меркурьева несколько раз менялось лицо, пока он слушал меня. Он всё-таки всё равно изобразил недовольство, вздёрнул нос и спросил:

— Вы покупаете моё доверие?

— Это называется лоббированием, — хмыкнул я. — Деятельность на грани допустимой, но я бы не сказал, что она не согласуется с моими понятиями о чести. Кстати, можете пойти и пересказать это Васильеву. Он слишком гордый, чтобы подойти сам. Передайте ему, что всё аналогично касается его сферы перевозок и сферы недвижимости.

Меркуртев отвернулся.

— Мне нужно подумать! Я всё равно ещё не знаю, верить вам, или нет.

Что ж, я позволил ему завершить разговор с честью. Паранойа — вещь сугубо-иррациональная. К тому же, очень непросто признать, что у тебя нет выбора, и что тебе нужно поступиться с какими-то представлениями о чести. Я не испытывал к нему неприязни — что ж, он человек был не то, чтобы неплохой, просто с некоторыми тараканами в голове.

Отходя в свою ложу, он словно замешкался, а затем развернулся и спросил:

— А что насчёт гонок? Орбитального биатлона? Это наследие Церберовых вы, как я понимаю, точно похороните?

И тут меня осенило. Перед глазами возник силуэт «Стремительного Лося», или как там его корабль называли? Вот зачем он подходил! Вот что больше всего его в душе беспокоило — не сохранность имущества, не будущее фамилии, и даже, возможно, не непокорная жёнушка.

Он мечтал выиграть гонку! Он каждый раз строил очередной летающий катафалк, который проигрывал в первых кругах. Да ты, Валентин, типичный барон с придурью, я погляжу.

Впрочем, тут половина таких. Если не все.

— Будет вам гонка, Валентин. Будет, — усмехнулся я.

Он заметно повеселел, когда услышал это.