Книга Трон галактики будет моим! Книга 3, страница 17 – Дмитрий Богуцкий, Андрей Скоробогатов

Но сейчас у нас была не война. Серьёзно, опасное для жизни и интриг — но обычное, «гражданское» соревнование.

Я был обязан спасти пилотов.

— Нас вызывает жюри, — сообщила Октавия.

— Принимай.

На связи оказалось не вполне жюри. Что было вполне ожидаемо — Питер Блейз, собственной персоной.

— Александр… — начал он.

— Я их спасу, — коротко ответил я. — Можете не сомневаться.

— Не их, — вздохнул Питер. — Выжил один Череп. Биометрия с Костяна не поступает, бортовой серв тоже уничтожен. Их потом подберут. Если нужно заплатить…

— Нет уж. Чтобы я брал за спасение человека из вакуума⁈

И я прервал соединение, продолжая маневрировать вокруг обломков, которые продолжали медленно удаляться от места взрыва. На сколько там аварийная маска рассчитана? На минут пять, десять от силы. Это же лёгкий станционный скафандр-комбез. Предполагается, что при аварии на космической станции и выходе в вакуум быстро кто-нибудь спасет, либо сам доберёшься до средства спасения. Если обломками на тот момент не прибьет.

А шанс на это сейчас был. Да и мы были в серьёзной опасности. Я тщательно мониторил карту разлёта обломков, облетая самые крупные, но местами и сам ошибался.

— Ой-ой! Осторожно! — взвизгнул Скотинка.

Нас больно царапнуло по борту тем самым армированным шипом, которым ещё пару часов назад Череп пытался нас протаранить.

Илья тем временем старательно вырисовывал присоской магнитного фала круги вокруг Черепа.

А тот уворачивался! Вот серьёзно! Барахтался в вакууме, словно крабик с креслом пилота вместо раковины, пытался отплыть, достаточно потешно болтая конечностями. Затем схватил какой-то обломок и кинул в сторону фала — ну, всё верно, по законам Ньютона, принялся отделяться. Но мы всё равно его поймали: во-первых, он уже начал ощутимо слабеть из-за нехватки кислорода и мёрзнуть, а во-вторых — Илья изловчился и схватил за заднюю часть кресла, под пятую точку, так, что руками просто не достать.

Последним его манёвром была попытка ухватиться слабеющей культяпкой за край композитного щита, прикрывавшего шлюз. Но фал оказался сильнее — так мы его и затащили в открытые створки шлюзовой камеры.

— Ходу, ходу! — крикнул я. — Даша, тебе управление. Илья, пошли!

Мимо нас как раз промчался Левиафан. Значит, четыре минуты потеряли. Что ж, не так много. Хотя, конечно, что я говорю — много! Очень много. Но ничто по сравнению со спасённой человеческой жизнью, пусть даже жизнью и такого больного ублюдка, как Череп.

Сами мы пошли к шлюзовой камере. От экстра-быстрого шлюзования немного заложило уши — воздух в небольшом объёме грузового отсека выравнивался с очень большим падением давления.

— Возьми какую-нибудь мухобойку покрупнее, на вот, — сказал я Илье, вручив здоровенный разводной ключ.

— Думаешь, он не будет рад, что его спасли?

— Не думаю — уверен. Это ж Череп.

А сам бластер взял, выкрутив мощность на минимум. В общем, мы, на мой взгляд, выглядели более чем убедительно, когда к нашим ногам свалился хрипящий, кашлюющий и посиневший от холода Череп.

Но наша крутизна как-то его не впечатлила. Сполз с сиденья, сорвал маску и первое, что сказал:

— С-суки!

— Это ты нам? — усмехнулся я.

— А кому же ещё! — прохрипел он. — Вы не дали мне выиграть!

— Если ты думаешь, что это мы тебя подорвали — то ты ошибаешься. Мы к этому не причастны, — покачал я головой.