Книга Истинная ведьма дракона, страница 22 – Анна Солейн

Были у меня подозрения по поводу того, кто такой Сеймур. Но я изо всех сил надеялась, что ошибаюсь.

— “Меньше знают — реже пытаются насадить на вилы”, — прочитал Сеймур наш фамильный девиз.

Он остановился у горящего камина и рассматривал наш фамильный герб, на котором изображены были, собственно, вилы.

Отец, посмеиваясь, говорил, что нам на роду было написано быть фермерами.

Бабушка говорила, что что это не вилы, а трезубец, а шутки у отца дурацкие.

Мама говорила, что если еще раз хоть кто-то помешает ей отсыпаться после тяжелой рабочей поездки, результатом которой стали несколько внезапных смертей в других семьях и страшная мигрень у нее лично, то она всех причастных насадит на вилы. Или на трезубец. Ей без разницы.

— Алиса, как ты себя чувствуешь? — обернулся ко мне Сеймур. — Может, хочешь прилечь?

Чувствовала я себя преотвратно. Голова кружилась, ноги были ватными, во рту пересыхало, а в ушах шумело, как будто рядом звучало одновременно больше десятка голосов.

Еще один дурной знак. Чтобы ведьме стало плохо в собственном доме?! Ничего. Я со всем разберусь.

— Прекрасно.

Сеймур прищурился.

— Кажется, я забыл об одном ритуале.

— Каком?

— Жену носить надо на руках. А ну иди сюда.

— Нет уж, — отшатнулась я.

— Давай-давай, мне же надо показать твоему жениху, кто тут главный. У кого жена на руках, тот все вопросы и решает.

— Сеймур, убери от меня руки!

— Алиса! — раздался за моей спиной ломающийся мужской голос. — Алиса, я так ждал тебя!

Обернувшись, я застыла.

— Ронни? Ты что тут делаешь? Еще и… в таком виде.

Ронни был сыном наших соседей, тощим, рыжеволосым и нескладным. Они тоже были фермерами, но совершенно обычными, кажется, у них даже магии не было. Как Ронни здесь оказался? Почему он одет в костюм? И что у него в руках? Это что, цветы?

— Будь моей женой, Алиса! — выпалил Ронни и протянул мне букет.

Я отшатнулась.

Что?

Отец, обогнув Сеймура, встал рядом с Ронни и обхватил его за плечи.

— Ну? Дочка, ты посмотри, какая партия!

Он издевается?

Сеймур окинул взглядом Ронни. Скрестил руки на груди и любопытно прищурился.

От удивления у меня открылся рот.

Ронни?

— Отец, ты шутишь?

— Я похож на того, кто шутит?

Нет, ты похож на того, кто сошел с ума!

А… А Ронни?! На него что нашло? Отец ему угрожал? Мы с Ронни были ровесниками, росли на соседних фермах, но, конечно же, не играли друг с другом. Соседские дети не стремились со мной дружить. А я... Как с ними играть? Если бы я сказала отцу, что иду в гости к соседям, он бы ответил: “Возьми с собой лису и запусти ее в их курятник”. Это значило — сделай все, чтобы испортить им жизнь, если хочешь поджечь дом — не сдерживайся, ты же Фиар, тебя должны бояться. Наверное, надо было так и поступить, но…

Я все-таки была какой-то неправильной темной. Мне не хотелось этого делать, как не хотелось проклинать всех тех, кто дразнит меня в академии, хотя стоило бы! Но… когда я была ребенком, отцу я врала, что у меня полно дел поинтереснее, чем встречи с какими-то соседями, которым скучно даже пакостить. А сейчас красочно рассказывала в письмах о том, как в академии все меня боятся.

Как бы то ни было, с Ронни мы пересекались только на ярмарках, где отец продавал самые обычные тыквы, прекрасные, по самой низкой цене. Иногда, правда, подбрасывал покупателям кусачие — просто ради развлечения. Кусачие тыквы, которые он в промышленных масштабах выращивал на своей ферме, вообще-то были запрещены на территории всего нашего королевства и нескольких соседних — потому что были по-настоящему опасными и способными убивать. Собственно, сочетание этих двух факторов и делало их такими ценными, а ферму отца — такой доходной.