Книга Ненужная княгиня 1, страница 33 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Мелькнула мысль, что надо бы к ней присмотреться. Что-то я слишком легко стала ей доверять. В моем положении это опасно.

Пока Груня, ворча, помогала мне принимать ванну, я закрыла глаза, изображая расслабление, и ленивым, сонным голосом стала расспрашивать. Может, это паранойя во мне разыгралась, но я должна была убедиться, что собственная горничная не всадит мне в спину нож.

— Скажи, Груня, а князь часто наведывался ко мне, когда я болела?

Руки служанки на моих плечах на мгновение замерли, а затем снова задвигались, но уже с каким-то новым, лихорадочным усердием.

— Как сказать, ваша светлость... Сначала — да, каждый день наведывался. А потом... потом дела у него нашлись. Светские, значит.

— И Карл Карлович с ним? — продолжила я с той же ленцой.

— Нет, что вы! Карл Карлович — человек деловой, по хозяйству хлопотает. А вот Прошка одно время был на посылках. Я сама лично видела, как князь ему письма передавал.

— А кому письма были?

— Простите, княгинюшка, то мне неведомо.

И правда, откуда горничной знать, кому князь письма пишет? Но логика подсказывала, что без баронессы там не обошлось. Вряд ли Михаил использовал лакея для важной корреспонденции. А вот для любовных посланий — вполне может быть.

Получалась стройная цепочка: князь — баронесса — Прошка. А где-то рядом с ними — Чиччола, имевшая доступ в кладовку. Были они заодно в попытке убрать княгиню? Или это только так кажется...

Я обернулась и устремила на горничную прямой, уже ничего не скрывающий взгляд.

— А если бы я велела тебе сейчас собрать мои вещи и везти меня обратно в Россию, к матери, ты бы поехала?

Груня выпрямилась, как по струнке. Ее простое, немного наивное лицо покраснело от смущения, но глаза смотрели открыто.

— Княгинюшка-матушка, да я за вами куда угодно! Хоть к черту на рога! — выпалила она внезапно и растерла брызнувшие слезы мокрым кулаком. — Вы у нас... вы тут столько всего натерпелись... Я... я все видела!

Она вдруг замолчала, с испугом поняв, что сказала лишнее.

Однако я уже ухватилась за последнюю фразу.

— Что ты видела, Груня? — спросила тихо, но четко. — Отвечай.

— Да всё! — она отчаянно махнула рукой. — И как Чиччола вам в чай капала что-то из своей склянки, когда думала, что я не вижу. И как от духов, которые баронесса передала, вам дурно становилось. Я Фредерике вашей говорила, она к князю ходила, а он ее... он ее чуть не высек, сказал, не смей княгиню тревожить и напраслину на гостей возводить. А через неделю Фредерику нашу и задавило...

...И тогда Чиччола получила повышение. А вместе с ним и свободный доступ к княгине.

Груня всхлипывала, а я молча обдумывала услышанное.

Чиччола. Снова Чиччола. Будто это она здесь ключевой персонаж. Может, поторопилась я с ее увольнением? Надо было подождать, присмотреться. Например, устроить за ней наблюдение...

Эх, теперь уже ничего не исправишь. Хотя... есть один вариант.

— Ладно, хватит тебе сырость тут разводить, — успокоила я горничную будничным тоном. — Никуда я не еду.

Пока.

— А хоть бы и ехали. Я с вами отправлюсь, будьте спокойны.

Она произнесла это с таким простодушным, почти детским упрямством, что я невольно улыбнулась.

— Груня, ты лучше разузнай об этой Чичоле все, что сможешь. Кто она, откуда, как к баронессе попала, кому до этого служила. Только так, чтобы в доме об этом никто не знал. Ни одна живая душа. Справишься?