Книга Ненужная княгиня 1, страница 26 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Первые наброски были сделаны в тот же день, а после началась уже настоящая работа. Поручик приезжал к Березиным практически каждый день, пил чай с княгиней Березиной, после час или два работал над портретом в гостиной, а после, конечно, оставался на ужин, общаясь с большой и дружелюбной семьей.

Все в доме Березиных понимали, что Мария и Станислав — прекрасная пара. Да только быть им вместе не суждено. Первую уже сговорили за Барятинского, а второй должен был думать не о себе, а о трех своих младших сестрах-бесприданницах.

Потому эти двое избегали оставаться наедине и ни разу не обратились друг к другу напрямую, не коснулись руки. Но напряжение между ними росло, и это чувствовали даже слуги.

В последний день, когда портрет был уже готов, Мещерский подошел к Марии, чтобы попрощаться:

— Завтра я отбываю на Кавказ, — сказал он так тихо, чтобы слышала только она.

— Возможно, мы с вами более не встретимся...

И, видимо, в этот раз княжна не сумела себя сдержать. Подхватилась, сжимая обеими ладонями большую руку Мещерского и, запинаясь от волнения, прошептала:

— Не говорите так! Не смейте!

И именно в этот момент, как в анекдоте, в гостиную вошел князь Михаил, внезапно вернувшийся из командировки! Устроил скандал и тут же вызвал поручика на дуэль, хотя император Николай I повсеместно дуэли запретил.

— Чем же дуэль закончилась? — я напряглась, ощущая на коже мурашки.

Оказалось, Мещерский на дуэль явился, но выстрелил в воздух.

— А князь наш нарочно в него стрелял! И попал! Сказывали — убил!

Груня тяжело вздохнула и промокнула глаза передником. Я же потерла место в груди, потому что там внезапно заныло.

— А дальше что было?

— Плакали вы долго. Но портрет велели в раму вставить и в своем будуаре повесить.

— И мой жених согласился? — не поверила я.

— Гневался долго, но поделать ничего не мог. Вы ему сказали, что либо портрет будет висеть, либо свадьбы не будет, а вы пострижетесь в монахини и до конца жизни станете молиться за душу невинно убиенного поручика. Против такого ни ваша матушка, ни сама императрица ничего возразить не могли. Вот и князю пришлось смириться.

— Спасибо, что рассказала, Груня, — я отпустила служанку, а сама подошла к портрету.

Вот, оказывается, как.

Портрет написан не художником, а нищим офицером, безнадежно влюбленным в свою модель. У этой любви не было будущего, потому и подпись он не поставил.

Мещерский... Красивая фамилия.

Мне стало жаль и его, и Марию. Может, разреши княгиня Березина этот брак — ее дочь была бы жива до сих пор?

Ноющая боль в груди усилилась. Словно душа Марии все еще была где-то там, внутри меня. И это она сейчас плакала, вспоминая потери.

Но я плакать не буду. Не того поля ягода.

Отвернувшись от портрета, села за стол, придвинула к себе чистый лист и чернильницу. Обмакнула в чернила перо и задумалась. Жить эту жизнь княжной Барятинской совсем не хотелось. Князь Михаил недостоин такой жены. Пусть развлекается со своей Еленой-Вильгельминой. А я... я подам на развод!

И ничего, что для этого придется ехать к самому императору в далекий и снежный Санкт-Петербург. Но для начала познакомимся с графиней Шиловской.

До самого вечера я перебирала письма из почтовой шкатулки. Пыталась узнать, чем и как жила Мария Березина до того, как стала Барятинской: ее связи с родными, кто входил в ближний круг, а кто был всего лишь «коллегой» по службе при Дворе.