Книга Ненужная княгиня 2, страница 16 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Поверила ли она тому, что услышала? Какие выводы сделала? Что именно донесёт королю?

— Госпожа Цавахиду, — голос мой прозвучал ровно, чему я сама удивилась, — полагаю, нам тоже пора. Мой супруг, наверняка, уже беспокоится.

— Как пожелаете, мадам, — она кивнула, пряча усмешку. — Надеюсь, посещение хаммама оправдало ваши ожидания?

— Более чем. Передайте его величеству мою глубочайшую признательность за заботу.

— Не сомневаюсь, что у вас ещё будет возможность сказать это ему лично. Его величество обожает вечерние прогулки по Королевскому саду. Особенно в час, когда зажигаются фонари.

Её слова повисли в воздухе, заставив меня замереть. Я будто наткнулась на невидимую стену, сердце ёкнуло, а разум забился в попытке понять: это предупреждение или угроза? Зачем Цавахиду это сказала и какой смысл вложила в слова — хотела, чтобы я подготовилась к встрече или, наоборот, сделала всё, чтобы её избежать?

Я пыталась найти ответ на лице гречанки, но не увидела ничего, кроме маски светской любезности. Ни злого умысла, ни дружеского участия. Она посторонилась, пропуская меня вперёд, и тем же ровным тоном добавила:

— Думаю, ваша подруга пришлёт за вами карету. В любом случае, вы всегда можете обратиться к хозяевам пансиона.

И снова в её словах мне почудился скрытый смысл.

Дорога обратно в пансион тянулась мучительно долго. Несмотря на кажущуюся расслабленность, я чувствовала, как с каждой минутой тревога сжимает мне горло всё туже.

В ногах, полная впечатлений, охала Груня.

Цавахиду сидела напротив, неподвижная и молчаливая. Время от времени я ощущала на себе её взгляды, а так как разговаривать у меня не было никакого желания, то я просто закрыла глаза и сделала вид, что дремлю. Она не посмела меня беспокоить.

Наконец экипаж въехал во двор пансиона и остановился. Я боялась, что гречанка поднимется в комнаты вместе со мной, мало ли какой у неё приказ. Но к моей тайной радости она сухо попрощалась, не выходя из кареты. Так что на крыльцо мы с Груней поднимались вдвоём. Однако я обратила внимание, как садовник, подрезавший кусты, проводил нас внимательным взглядом.

Ещё один шпион Оттона? Несомненно.

Приказав Груне заняться стиркой, я подождала, пока за ней закроется дверь. Затем выждала ещё несколько минут, прислушиваясь к звукам в коридоре, и только убедившись, что там никого нет, постучалась в комнату Станислава.

Он стоял у окна, наблюдая за улицей. По его осанке было видно, что он напряжён.

— Как хаммам? — спросил он тихо, не оборачиваясь. — Вам понравилось?

— Да, — выдохнула я, прислонившись к двери. — Но случилось кое-что непредвиденное. Вы должны знать: я встретила там свою сестру. Леониллу.

Он медленно повернулся. Его лицо стало совершенно непроницаемым.

— Княгиню Витгенштейн? А князь? Он тоже здесь?

— Этого я узнать не успела.

В трёх словах я описала нашу нежданную встречу, панику и разговор на французском. Говорила быстро, как будто от скорости рассказа зависела наша безопасность. Под конец, чуть не забыв, сказала и о свидании, назначенном этим вечером в Королевском саду.

По мере моего рассказа лицо Мещерского становилось всё суровее. Когда я закончила, он отвернулся к окну.

— Вам не следует встречаться с сестрой, — сказал он глухо. — Наше положение и без того шаткое. Знакомство польской помещицы с женой русского дипломата вызовет лишние вопросы у Оттона. Будет лучше, если вы сошлётесь на недомогание и останетесь здесь.