Книга (Не)случайная наследница чайной, страница 29 – ЮЭл

В его голосе звучала какая-то обреченность, словно он уже смирился со своей участью.

— В тот вечер, когда Тейя погибла, мы как раз сидели на втором этаже и обсуждали, что делать дальше. Асира предложила поговорить с девочкой с глазу на глаз. Скит предлагал выскочить из-за угла, а когда первый ужас отойдёт, обсудить с девочкой дела. Я же ничего не хотел. Утрата друга сказалась на мне больше, чем хотелось бы. Но чай нам был нужен.

Он замолчал, словно переживая этот момент снова, а потом тихо прошептал:

— Затем я услышал странные звуки. Материализовавшись на первый этаж, мы обнаружили тело Тейи, лежащее на полу. Глаза её были широко открыты, полны ужаса, а на шее алел багровый след. Больше никого не было. Асира сразу поняла, что произошло непоправимое. Мы не знали, что делать, — прошептал Рамин, его голос звучал приглушённо и печально, словно он делился со мной своим самым страшным секретом.

Я слушала его, затаив дыхание, ощущая, как мурашки бегут по коже. История Рамина была настолько жуткой и правдоподобной, что мне стало физически плохо. Я представила себе, как они, три призрака, становятся немыми свидетелями преступления, как живут с этим ужасным секретом, запертые в стенах старой чайной, беспомощные и обреченные.

— Значит, вы не видели убийцы? — спросила я, надеясь хоть на какую-то зацепку, хоть на лучик света в этом мрачном повествовании.

Рамин покачал головой.

— Нет. Мы видели только тело. Но я помню… — он запнулся, словно боясь продолжить, словно слова застревали у него в горле. — Я помню запах. Сладкий, приторный запах ночной фиалки и… конского навоза. А ещё, что удивительней всего, часы пробили полночь.

— А что в этом удивительного? — не поняла я, нахмурив брови.

— То, — с придыханием произнес дух, его глаза расширились от ужаса, — что когда мы обсуждали, как показаться Тейе, солнце только заходило за горизонт.

В комнате повисла тишина, настолько плотная, что, казалось, её можно потрогать руками. Время остановилось, а в голове набатом звучали последние слова Рамина. Что-то здесь было не так. Что-то совершенно противоестественное. И это что-то заставляло кровь стынуть в жилах. Хотя, что может быть более противоестественным, чем духи, летающие по чайной. Да и сама убитая, что не отошла в мир иной, в чьем теле я всго-лишь пассажир, тоже не представлялось нормальным.

Солнце, должно быть, село около семи — восьми. А часы пробили полночь в момент находки тела. Значит, либо мои новоявленные «друзья»—духи трещали без умолку пять часов, либо… они отрубились на то же время. Второй вариант казался куда более правдоподобным. Скит не был из тех собеседников, с кем можно часами вести задушевные беседы. Скорее наоборот.

Холодок пробежал по спине, заставляя волосы встать дыбом на затылке. Нет, это не сквозняк. Это первобытный, леденящий душу ужас сковал меня по рукам и ногам. Как во имя всех богов, целых пять часов, могли пролететь незамеченными для призраков? Примерно так же, как и то, каким образом моя душа умудрилась вселиться в тело убитой Тейи.

Генес, кажется, тоже был ошеломлен. Его взгляд, обычно пронзительный и цепкий, словно пытающийся заглянуть в самую душу, застыл, устремившись в одну точку. Он что-то лихорадочно просчитывал, перебирая в уме все возможные варианты развития событий.