Книга Анжелика и принц, страница 266 – Салма Кальк

— Да просто не хочется смотреть на одно лицо, ну или не лицо, а представлять себе совершенно другое. Стриженые волосы и наглые зелёные глаза. И думать - если, всё же, уложить её в постель, она и там будет ругаться, как капитан наёмников?

И смеётся, паразит, смеётся. И так нежно касается пальцем щеки, что...

Лика смутилась, отвела взгляд и стала собирать недоеденные куски обратно в тряпицы -на утро.

— Ты. ещё голоден?

— Оставь, пожалуйста, кусок пирога. Съедим его с тобой, когда выберемся из речки.

— Хорошо, - а улыбка всё равно что сама лезет на лицо, и ничего с этим не поделаешь.

Так может, и не нужно ничего с этим делать?

Она оперлась на его плечо и попробовала встать. И у неё получилось.

— Ноги держат, - констатировал он. - Вот и хорошо.

Тоже встал, потянулся - чисто кот, Маркиз точно так же делает. И принялся раздеваться -прямо тут же. А она села на траву и вытянула ноги.

Интересно, он ждёт, что она вот прямо присоединится к нему? А можно ей просто посмотреть? Хотя что там смотреть-то, в сумерках. А что у него тело красивое и мощное, она и так знает.

Последней он сбросил с себя пропотевшую и местами вымазанную в саже рубаху. Глянул на неё.

— Я быстро.

Видимо, у берега с этой стороны была какая-то глубина, потому что он вполне нормально прыгнул в воду. Вынырнул, потом нырнул ещё раз. А Лика сидела, смотрела на воду, на темнеющий постепенно мир, и пыталась прийти в себя. От того, что впервые в жизни попала в такой вот безумный бой спина к спине. И ещё от того, что впервые в жизни ей признались в любви. Она вспоминала, как они, едва живые, стояли с другой стороны дуба, а он говорил прекрасное - «роза сердца моего»... Да никто другой слов-то таких не придумает! И глаз таких странных нет больше ни у кого. И таких сильных рук. И пальцев, пальцев мага и музыканта.

Лика задумалась и не заметила, как объект её мыслей вылез из речки, отряхнулся - снова как кот, и набросил на плечи заготовленный плащ.

— О чём мечтаешь, роза? Кому сказано - идти купаться?

— Да, сейчас, - кивнула она.

— Вот-вот, а то сам сниму с тебя всю одежду, возьму твоё тщедушное тело и брошу в воду.

— Тщедушное? - нахмурилась Лика.

— Стройное и изящное. Как по мне - так идеально. Ни убавить, ни прибавить. А некоторые злословят, видимо, от того, что им ничего не досталось.

— А ты... не будешь одеваться?

— В грязную рубаху? - рассмеялся он. - Нет. До утра точно не буду. Плащ-то чистый. У тебя есть плащ?

— Конечно. Отдельным местом. Большой и хороший.

Ещё бы, у Анри спёрла, счастья ему и здоровья. У неё-то своего походного плаща нет.

— Распаковывай. Под ним очень хорошо спать. И приходи под это благословенное дерево, в кроватке между корнями даже уютно, милая моя роза.

— Я теперь навсегда роза? - рассмеялась она.

— Именно, - кивнул он с улыбкой. - Если что, я слышал, меня кто-то называет вовсе какой-то собачьей кличкой.

— Прости, - она снова смутилась, да что с ней такое-то! - Я знаю, что близкие зовут тебя Жанно. А ты тоже не любишь моё имя, как и я сама?

— Не люблю? Отчего же? Просто так звали ту, первую невесту Анри, и в моих мыслях оно почему-то связано с ней. А ты совсем другая. А как тебя зовут близкие?

— Здесь близкие те, кто может сказать мне «ты», - рассмеялась она. - И Жакетка, она пока не может, но я её научу. А дома мена называли Лика.