Книга Любовь против (не)любви, страница 335 – Салма Кальк

— Катюша, — госпожа Лика села с другой стороны от неё. — Знаешь, всё понимаю, что ты по возрасту, как я и ещё раз я, но ничего не могу с собой поделать. Вижу личико юного ангела и сбиваюсь на «ты». Меня тоже можно на «ты», поняла? Жийону — ладно, на «вы», она-то настоящая аристократка, почти принцесса, она и Марселя-то ещё недавно на «вы» называла, а я — обычная.

Дальше она рассказывала, как в восемнадцать лет она попала в этот мир — обменявшись местами с другой Анжеликой, и была невестой Анри, нынешнего короля «представьте только, какая бы из меня вышла королева, зашибись просто!», но они с Жанно Саважем полюбили друг друга. И Лизавета Сергеевна рассказывала, как её призвали в этот мир найти великий артефакт, и они с её нынешним супругом его нашли, и во время поисков полюбили друг друга. А дома у обеих дам не то, чтобы совсем не ладилось, но — близко к тому. У Лизаветы муж ушёл, а дочка поступила и уехала, у Анжелики мать второй раз вышла замуж, и жила не слишком хорошо. А здесь обе отлично прижились. У Лизаветы дома уже взрослые внуки — от дочери, у Анжелики тоже родственники, но она, как оказалось, с ними не общается. И дети не знают, что она — тоже попаданка.

— Знают Жанно, Ли, Орельен — он меня и вытащил тогда, Анри, Туанетка, в смысле — королева, ты, вроде, её видела, и Жакеточка, я её всё Одёжкой поначалу звала, — усмехнулась Лика. — И Лизавет Сергевна с господином Фалько. И ещё Маттео с Дамиано, принцы здешние, они тоже бывали у нас. Я ещё крепко подозреваю, что у нас там как-то бывал дядюшка Жиль, но он ни разу не раскололся, сколько я ни спрашивала.

Дядюшка Жиль? Ах, да, брат принцессы Катрин, муж сестры герцога Саважа. Все всем родственники.

— Так вот, Кать, про не получилось. Вот лично у меня в родимом доме не получилось вообще ничего, понимаешь? Я там была распоследняя гребаная неудачница. А здесь — очень даже ничего. Моей пакостной натуре очень подошла боевая магия, и когда мне совсем туго и хочется кого-нибудь прибить — мы идём на войну. Вот так работает, — она показала большой палец, таким родным жестом, что Катерина опять заплакала.

— Катюш, не реви, ладно? Или реви, хрен с ним. Тоже надо. Что, Жилю взялась мозг выносить? Это зря, конечно, он у нас мальчик хороший и очень-очень добрый, ему не надо мозг выносить. Выноси каким-нибудь поганцам, их не жаль, и их обычно хватает. Или звони, ну, зеркалом, и приходи, портал обычно поблизости есть, — говорила госпожа Лика. — Выслушаем и утешим.

Просто Лика. Лика Чумакова, вот так.

А Лизавета Сергеевна тоже хлюпала носом и вытирала слёзы.

Они ещё сравнили домашние события, и поняли, что дома и здесь время идёт по-разному. Что Лизавета по году рождения — немногим младше Натальи, а Лика могла бы быть Катерининой внучкой. И Лизавета с Катериной могли видеться на учительских конференциях — пока Лизавета ещё работала в школе. А Катерина, кажется, мельком знала Лизаветиного отца…

Когда пришёл Жиль, то он, как вежливый человек, постучался. Его не услышали, и тогда он просто тихонько заглянул внутрь, и с удивлением увидел всех трёх дам вытирающими носы и болтающими на, кажется, неизвестном ему языке. Кофе давно остыл, чай Лизавета так и не заварила. Жиль посмотрел на это, поморгал и исчез.

И вернулся вскоре с богато одетым крепким мужчиной, кудрявым и совершенно седым.