Книга Барышня ищет работу, страница 97 – Салма Кальк

С этой мыслью и ещё с улыбкой я вновь позвала воды в кувшин, умылась, потом попробовала разгладить складки на юбке и блузке — о, получается, и воротничок сделать посвежее, как Антония делала, я видела. И получилось, всё-то мне удавалось этим утром, загляденье просто.

Дома я бы полезла в телефон — мало ли, вдруг что-нибудь написал? Здесь не было никакого телефона, поэтому я просто выбралась из комнаты — узнать новости.

— Оля встала! — обрадовалась Марфуша. — Иди завтракать! Только сначала загляни в гостиную, там тебя Алёшка дожидается.

— Какой ещё Алёшка? — не поняла я.

— Так господина нашего соседа ближний человек!

Человек Соколовского? И что ему нужно, чего нельзя было сказать мне ночью самому?

Светловолосый парень сидел на стуле — прямо, будто тот пресловутый аршин проглотил. Увидел меня — тотчас подскочил.

— Здравствуйте, Ольга Дмитриевна! А Михал Севостьяныч велел вам кланяться и передать вот это, — и он впрямь с поклоном передал мне большой конверт из плотной коричневой бумаги.

— А что он сам? — рискнула я спросить.

— Так отбыл же, вот вернулся откель там на рассвете, и отбыл, и не сказал, когда вернётся, к батюшке в столицу отбыл, чародейскими своими путями.

А потом ещё раз поклонился — и был таков.

Я же села в кресло и осмотрела конверт. Откровенно говоря, не увидела, с какой стороны его было бы проще вскрыть. И порвать не удалось. А потом догадалась — прикрыла глаза, отпустила ощущения… и увидела печать. Печать словно проступила из глубины бумаги — тонкие серебристые линии, незнакомые буквы. Вовсе не те, которые я легко читала в книгах Софьи Людвиговны, другие. Но в общем, я предположила, что там написано. Потянулась мыслью и силой, и — печать поплыла и исчезла. О как!

С каким-то непонятным предчувствием я заглянула в конверт. И что же? Там лежала очень знакомая мне синяя пластиковая папка, а в той папке — мои родные документы. И тонкий лист бумаги, исписанный чернилами мелким почерком, которого там раньше не было и быть не могло. Бумага слегка хрустела под моими пальцами, пальцы не слушались, лист выскользнул на пол… был пойман мною в полёте. Почему-то было страшно развернуть и посмотреть, что там.

Так, бояться можно до бесконечности. Поэтому — вперёд.

Дорогая Ольга Дмитриевна,

Не прошу у вас прощения за то, что случилось нынче ночью, потому что уверен — вам станет значительно лучше. Силы ваши, потерянные в стихийном выбросе, восстановятся полностью и будут подчиняться вам значительно лучше и проще. А я лишь попрошу простить меня за то, что не сказал об этом вам, полагая, что вы можете, в силу воспитания и природных ваших высочайших душевных качеств, не согласиться, если я заговорю о дружеской поддержке и восстановлении сил подобным образом.

Я буду злостным обманщиком, если скажу, что всё дело только лишь в восстановлении сил, о нет. Вы невероятны, Ольга Дмитриевна, вы поразили меня до глубины души, так говорят обычно, мне всегда казалось, что это глупости несусветные, и вот, я сам готов повторять их, потому что не могу выразиться лучше. Вас ждёт блестящая магическая карьера — после достаточного обучения, конечно же. Поезжайте к Афанасию Александровичу и отдайте ему моё письмо, он отнесётся к вам со всей добротой, свойственной его сердцу, и поможет во всём.