Книга Барышня ищет работу, страница 82 – Салма Кальк

Хозяйку, к слову, тоже надлежало поспрашивать, и даже — сурово поспрашивать. До Ольги Дмитриевны на этом месте за последнее пять лет перебывало шесть девиц. Одна — крестьянского сословия, две — мещанского и три — купеческого, последняя — та самая Татьяна Алексеевна, о которой его спрашивали в Нижнеудинске родные. И он пообещал разузнать, а сам подумал, что и об остальных что-то выведать тоже будет совершенно не лишним. Как это — уехали, и никто не знает куда, и весточек никому не подают, так не бывает.

Впрочем, каких-то дружеских связей помянутые барышни ни с кем в городе не завязывали. Говорят — Софья Людвиговна сторожила их всех, как орлица, от себя ни на шаг не отпускала, держала в строгости. Но вот ради их доброго имени или же ради чего другого — это предстояло понять. Потому что если у тебя нет друзей, то в час, когда ты пропадёшь бесследно, никто о тебе и не вспомнит.

И если подозрения его не беспочвенны, то прелестная Ольга Дмитриевна тоже находится в опасности, понимать бы — насколько велика та опасность. Или же нет, и он себе всё это попросту придумал?

Соколовский дремал, но вспышку магической силы, хуже того — родной, некромантской магической силы он проморгать никак не мог. Подскочил на постели, словно здоровый, озирался — что, откуда? Постепенно сонное сознание прояснилось, и стало очевидно, откуда — из соседнего двора, из дома милейшей госпожи Серебряковой.

Так, главное сейчас — одеться. И добраться туда, а дальше уже — будет проще.

Алёшка услыхал, что он ходит по комнате и берёт вещи, всполошился.

— Вы, барин, куда среди ночи, мало вам было прошлого раза, да и позапрошлого тоже?

— Одеться помоги.

— А что я потом пану Севостьяну скажу?

— Сам скажу. Сюртук давай.

— Что, и шляпу тоже? И сапоги?

— Обойдусь. Ботинки неси.

На улицу он не пойдёт, там приморозило сегодня. Так доберётся.

И не поверите, добрался. В тенях стихийная вспышка сияла не хуже того позавчерашнего пожара — чистым серебристым пламенем, на неё и шёл. А дойдя, первым делом вдохнул в себя, втянул то лишнее, что серебрилось вокруг, и в живом мире, и в неживом, и это дало ему силы, чтобы сделать ещё один шаг вперёд и увидеть уже, что тут творится.

Тут — в кабинете Серебряковой, а что — о, на это стоило поглядеть, только, конечно, из безопасного места. Соколовский первым делом проверил дом и остальных его жителей — и увидел недурственную защиту, прямо вот хорошую и прочную. За ней спали, и на этом этаже, и в подвале — и не ведали ничего о том, что здесь происходит.

А здесь в одном кресле полулежала с закрытыми глазами почему-то магически привязанная Ольга, во втором под дополнительным защитным коконом хрипела почтенная Софья Людвиговна, а в углу за письменным столом, в темноте, кто-то с рычанием кого-то рвал. Запущенный туда осветительный шарик показал и вовсе дивное — Антонию, камеристку и ближнюю женщину Софьи, терзала рысь. Соколовский не мог понять, что к чему, примерно пару ударов сердца, потом вспомнил — точно, чучело рыси, которое всегда, сколько он помнил, висело на стене этого кабинета. Ну да, ну да, нечего злить некроманта.

Рысь оторвать, вернуть в надлежащее состояние и на стену, Антонию не спасти, с Софьей сейчас придётся поговорить. Но сначала — Ольга.

Соколовский скользнул сквозь защиту в её комнату, оглянулся — точно, сняли амулет, дуры бестолковые. Подхватил его, укрепил защиту — чтоб все прочие спали, ибо нечего, вернулся в кабинет — и надел крест Ольге на шею, и убрал магические путы, не дававшие ей окончательно провалиться в тени. Но с амулетом уже и не провалится.