Книга Барышня ищет работу, страница 81 – Салма Кальк

О нет, он ни мгновения не пожалел, что взялся тушить пожар, не дожидаясь прибытия пожарной команды. Потому что стоит тем немного замешкаться — и всё, нет и дома, и двора, и как бы ни соседних домов тоже. Вероятность, что огонь перекинулся бы через улицу на дом его родственников, невелика, но — если пожар не тушить, то ещё и не такое случается.

Причина пожара была прозаична — сумасшедшая соседка, за которой не уследили родные, зачем-то потащилась ночью со свечой на сеновал, тот и загорелся. Она, правда, и оказалась единственной пострадавшей на том пожаре — потому что задохнулась ещё до того момента, как Соколовский пришёл и собрался прихлопнуть огонь магической силой. И ведь его после даже спросили об этом, наутро, когда полицмейстер Корнеев лично прибыл к нему, чтобы узнать — что там вышло ночью. Соколовского совершенно не держали ноги — а вы попробуйте потушить пожар силой некроманта, да не просто пожар, а когда уже половина двора полыхает, и после того остаться на ногах, а я погляжу, думал он, спускаясь к гостю. Впрочем, Павел Иванович — человек в целом понимающий, хоть и не маг, он совершенно удовлетворился рассказом о том, что Соколовский услышал крики, оделся, переместился теневой стороной мира к горящему зданию, не обнаружил в нём живых и прихлопнул огонь силой — как смог. Нет, старушка уже была мертва. Да, сколько-то амбарных крыс и мышей передохло, но что ж теперь, уже как есть, туда им и дорога.

И после ухода Павла Ивановича можно было снова вернуться в постель, не слушать бесконечную болтовню камердинера Алёшки, приставленного отцом, закрыть глаза и вспомнить, с чего началась та дурная ночь. А началась она с беседы крайне занимательной, и Соколовский отчаянно жалел о своей нынешней немощи главным образом потому, что нет никакой возможности продолжить тот разговор — с прелестной Ольгой Дмитриевной, с недавних пор служащей в доме соседки, госпожи Серебряковой.

Красавица Ольга Дмитриевна всем, на его взгляд, была хороша — и тонким станом, и тёмными очами, и грациозными движениями, а более всего тем, что прибыла из-за грани мира. Соколовский уже какое-то время нисколько не сомневался в этом моменте, хоть красавица пока и не призналась. И это не говоря ни полслова о том, что, судя по её же словам, она обладала некоей весьма любопытной наследственностью… правда, пока та наследственность никак себя не проявила.

Потому что если госпожа Филиппова ещё и маг-некромант, то нечего ей делать в компаньонках пусть даже у одной из богатейших особ, проживающих в губернском городе Сибирске, ей учиться надо. Но сила, могучая и страшная, не давала о себе знать, и лет барышне было уже не пятнадцать даже, а двадцать пять, как удалось выяснить. Всё это выглядело весьма странно, и будило любопытство, и хотелось расковырять этот вопрос, чтобы понять, понять до конца… но скорбной головой Анне Дмитриевне Телицыной приспичило среди ночи пойти в сарай с сеном, и любопытнейший разговор пришлось прервать.

И вот теперь он уже начинал злиться на своё бессилие — потому что мог подняться, и даже вытерпеть процедуру одевания, но совершенно не мог долго стоять, разве что — сесть, привалиться к спинке кресла и опять же дремать.

Решено, сегодня он ещё потакает своим немощам и дремлет, а завтра — навестит барышню в доме её хозяйки.