Книга Барышня ищет работу, страница 52 – Салма Кальк

Афанасий повёз нас знакомой и понятной дорогой — по Большой улице (да-да, улица, как и в моём мире, носила название Большая), и прямо до театра. Высадил, почтительно открыв двери, и сказал, что прибудет к окончанию представления.

Мы вошли в знакомое мне здание — да-да, изнутри оно оказалось совершенно такое же, как и наше. К нам подскочил служитель, поклонился Софье Людвиговне и повёл нас в ложу. Ложа бенуара, конечно же, и подниматься никуда не нужно, и всё отлично видно. Служитель помог хозяйке снять пальто и повесил его на плечиках на вешалку, я же разделась сама и прошла в ложу. В моей реальности в такой ложе напротив сцены размещались шесть человек, здесь же стояли четыре кресла. Софья Людвиговна указала мне на одно из них.

— Располагайтесь здесь.

Нам принесли программку — кажется, у Софьи Людвиговны здесь пакет «всё включено». Сегодня нам предстояла комедия под названием «Ловкие люди», автор пьесы был мне неизвестен — неудивительно. И до начала спектакля к нам в ложу шли разные люди — здоровались с хозяйкой. Это были либо важные мужчины, либо супружеские пары, а дамы, кажется, в одиночку в театр не ездили — если им не девяносто три года. Она всем представляла меня, я вежливо говорила, что рада знакомству, но запомнить всех было нереально.

Уже совсем перед третьим звонком к нам заглянул Соколовский, приветствовал Софью Людвиговну, поклонился мне. Сообщил, что у него место в партере, и что он навестит нас в антракте.

А потом занавес поднялся и спектакль начался.

8. В театре

8. В театре

Спектакль напомнил мне наши родные пьесы Островского — о разного рода пороках, гнездящихся в самом обычном с виду провинциальном обществе. История о том, как купеческая семья пыталась выдать дочку замуж с выгодой, дать за ней поменьше, а самим получить побольше, как говорится — чтоб всё было, и за это ничего не было. Мне прямо стало интересно, что получится, кого выберет купеческая дочка Анечка — почтенного вдовца Елисея Матвеевича, купца первой гильдии, его беспутного сыночка Митеньку или только начинающего свой пусть в торговле Ивана. Её руку обещали то одному, то другому, то третьему, она лишь вздыхала и слёзки роняла, и до конца первого действия никак своей воли не проявила, хотя её иногда и спрашивали. На всё был ответ — «как вы решите, батюшка, так мне и будет хорошо». Мне казалось, что она лицемерит, и что так невозможно, но потом я подумала — а вдруг они тут все такие и это правильно?

Батюшка сказал, что завтра объявит своё решение, и занавес упал. Антракт.

В зале засиял свет — ого, магический, между прочим! Я глянула на Софью Людвиговну — пусть скажет, пойдём ли мы гулять или что там ещё можно делать. Конечно же, мне очень хотелось посмотреть, как выглядит театр внутри, и сравнить — похоже или нет. Но — к нам снова потянулись гости.

Вчерашний Медвежинский пришёл, раскланялся, и хозяйка пригласила его сесть и рассказывать. Он и принялся рассказывать, и оказалось — у них есть какой-то совместный интерес, они покупают напополам какой-то постоялый двор на тракте, и сегодня Егор Егорыч ездил смотреть этот постоялый двор и оценить с точки зрения вложения средств, и теперь вполголоса рассказывал Софье Людвиговне. Она внимательно слушала и кивала.

К нам в ложу заглядывали и другие, видели беседующих, кланялись и исчезали. Интересно, это так будет до конца антракта или как? Мне было неловко спросить, можно ли выйти, я ж на службе, поэтому я сидела и внимательно слушала. Опять же — вдруг найдётся кто-то, достаточно дерзкий, чтобы вмешаться в деловой разговор?