Книга Барышня ищет работу, страница 24 – Салма Кальк

— А вдруг я всё позабыла, — пробормотала я.

Потому что и вправду растерялась.

— Что вы видите, Михаил Севостьянович? — спросил Зимин.

— Вижу я, Василий Васильевич, странное. Госпожа Филиппова носит магический амулет, при том не являясь магом.

— Амулет? — не поверил тот. — Откуда бы? Да его бы сняли в первую голову и продали ещё быстрее её ботинок.

— Этот бы не сняли, — покачал головой некромант. — Госпожа Филиппова, вы помните, откуда у вас амулет?

Какой ещё амулет?

— Господин Соколовский, вам придётся пояснить. Какой амулет? Нет у меня никаких амулетов, честное слово.

— Как же, нет, — кажется, он забавлялся. — А на шее у вас что висит?

Я даже, знаете, поверила, что у меня там что-то висит. Посмотрела — ничего там нет.

— Серьги у меня были, да и те сняли. И всё. А на шее — нет ничего.

— А что на шнурочке? — спросил он с таким выражением лица, что захотелось треснуть его по башке, по прилизанным этим волосам.

— Это не амулет, это крестик обычный, — я даже вытащила его наружу и показала, придерживая одеяло второй рукой.

Соколовский прямо впился в него взглядом, потянулся рукой, но трогать не стал, повёл пальцами вокруг него.

— И откуда же берут такие вот обычные крестики, скажите, — он смотрел на меня, будто я скрываю какую-то важную информацию.

— От бабушки, — сказала я непререкаемо. — Думаете, я говорю неправду?

— Нет, не думаю, — он качал головой и не сводил с меня глаз. — Как звали вашу бабушку? Откуда она родом? И почему она дала вам этот амулет?

— Если я скажу, что она не объясняла свои действия, вы поверите?

Я устала, я очень устала. Я поняла, что не могу больше находиться под этим взглядом, который, казалось, хотел докопаться до чего-то, что скрыто у меня внутри, но я ничего об этом не знаю.

— Как это — не объясняла?

— Можно подумать, детям всегда всё объясняют. Просто надела мне на шею, давно, я даже не скажу, сколько лет мне тогда было. И строго-настрого запретила снимать.

— И вы не спрашивали, отчего так?

— Не спрашивала. А потом уже и спрашивать не у кого стало.

— Как звали вашу бабушку? Бабушка по отцу или по матери?

— По отцу, и того отца я не видела никогда, они и расписаны-то с мамой не были.

— Вы хотите сказать — не венчались?

— Я имею в виду государственную регистрацию брака, — и тут до меня дошло, что здесь-то может быть только венчание, и ничего больше!

— Диво дивное. Имя вашей бабушки, Ольга Дмитриевна, немедленно!

Он надавил — я прямо поняла, как надавил. Стало очень страшно, на ровном месте — страшно, без какой-либо причины. Просто сердце заколотилось, и если бы волосы не были придавлены повязкой, то встали бы дыбом непременно.

— Рогнеда Витольдовна Спасская её звали, — прошептала я.

Давление тут же исчезло, лицо Соколовского выражало полнейшее недоумение.

— И почему я с ней не был знаком?

— А должны были?

— Некромантов мало, хоть в империи, хоть за пределами.

— И вы полагаете, что знаете всех? — спросила я.

Он пожал плечами, смотрел на меня, думал что-то.

— Знаете, Зимин, я предполагаю вот что. Ваша пациентка жила где-то за границей, в какой-нибудь русской общине, где дозволены и гражданские браки в том числе, и может быть, что-то ещё. Видимо, её помянутые родичи остались где-то там. И что-то случилось, и если госпожу Филиппову и впрямь перекинуло к нам порталом или тенями, то это может объяснить и её внезапное появление, и некоторые странности в речи и поведении. Она называла вам какие-нибудь приметы тех мест, откуда взялась на наши головы?