Книга Барышня ищет работу, страница 139 – Салма Кальк

— Сурово, — разулыбался Авенир Афанасьевич. — Я бы ни за что не поверил, что в растерянной девице может быть столько силы!

— А нам с тобой нужно из растерянной девицы сделать мастера, и что-то мне подсказывает, что чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. Это у мальчишек наших ещё много времени в запасе, а Оленьке Дмитриевне нужно жизнь устраивать, и десяти лет на неспешную науку у неё нет.

Ох, я, конечно, люблю учиться, но десять лет? Хотелось бы побыстрее.

— Я буду делать всё, что положено, — тихо сказала я. — Чтобы не десять лет.

Потому что кто там будет меня столько ждать?

Кстати, на прошлой неделе я побывала в московском представительстве Сибирско-Азиатского банка, и оказалось, что и впрямь с вкладом на моё имя всё хорошо, и губернаторская стипендия тоже туда уже один раз капнула. Так что деньги на жизнь у меня были. Поэтому… жить и учиться, да.

— Оленька, сейчас ты ставишь защиту, только на себя и один раз, — сказал Афанасий Александрович.

Я глубоко вздохнула, зажмурилась… думала, снова придётся вызывать воспоминание о привычном кошмаре, но не понадобилось. Раз — и я ощутила, что закрылась. От враждебных действий, от подслушивания, от чего-то там ещё. Вообще мне уже показывали, что закрыться от подслушивания можно проще, но — сейчас у меня вышло всё сразу.

Держала, держала… поняла, что всё, убрала обратно и прикрыла глаза. Снова обессилела.

— Куда так много-то, — ворчал Афанасий Александрович, взяв одну мою руку, вторую взял Авенир Афанасьевич.

— Можно меньше, да? — слабо усмехнулась я.

— Нужно меньше. Нужно точно — сколько требуется.

— А как узнать, сколько требуется?

— Иногда и никак, — качал он головой. — Но обычно можно подпитать.

— И как же мы возьмём Ольгу Дмитриевну в поле? — спросил Авенир Афанасьевич.

— Под защитой, — нимало не смутился Афанасий Александрович. — Пусть сначала хотя бы посмотрит, каково оно. Да и не одна она такая, верно?

— Верно. Полностью готовы Толоконников, Томашевский, Сударев, Ряхин. Остальные — так-сяк.

— Вот, значит, эти завтра солируют, а остальные смотрят из-под защиты и завидуют, и учатся так же, — усмехнулся Пуговкин-старший.

— Что, прямо завтра? — не удержалась от вопроса я.

— А вы думали, Ольга Дмитриевна, я шутил? Ничуточки, — покачал головой Авенир Афанасьевич.

— И поэтому сейчас ступай, выпей чаю и спи хорошенько, а завтра будет завтра, — добродушно усмехнулся Афанасий Александрович.

Это звучало очень соблазнительно, но…

— Я книгу до завтра взяла из библиотеки, — тихо сказала я.

— Что за книга-то?

— Оборотничество, автор Нери. До пятницы надо прочитать, а книга вроде одна и очередь уже на неё.

— Возьми в моей библиотеке. Знаешь, кто это — Нери?

— Нет, — я почуяла подвох. — Инициалы — «Е. Ф.»

— Евдокия Филипповна, — с усмешкой ответил Афанасий Александрович. — Великого ума была особа, и великих дарований. И целительница, и умы подчиняла легко, и всякое прочее стихийное ей тоже было подвластно. И оборачивалась, да. В медведя.

Информацию следовало переварить.

— Она… её… уже нет в живых?

— Так это было сто лет назад. Маги живут долго, особенно те, что с нелюдской кровью, но не вечно.

Мне уже хотелось бежать и читать. Хоть немного.

— Благодарю, — я неуклюже поклонилась. — Я пойду?

Афанасий Александрович сам нашёл мне в одном из шкафов книгу, и дал. Да, этот экземпляр поживее того, который из академической библиотеки.