Книга Барышня ищет разгадки, страница 88 – Салма Кальк

Оказалось — Варфоломей придёт завтра, сегодня у него, как у всякого приличного человека, выходной. Алёшка тоже — только он сказал, что ему сегодня нужно будет позаниматься делами и вещами барина, а в понедельник он снова придёт.

— Алексей-то Митрофаныч, оказывается, знает прорву всего про всякие господские обычаи — а это ж, прости господи, не так себе одежда, а из дорогущих тканей, и пуговицы-то не просто так, а серебряные, и ещё всякие другие штуки, которым простой-то человек и названья не знает, — болтала Надежда.

— Наверное, он этому учился? — спросила я, сама не зная, зачем.

Поддержать разговор? Или больше узнать о том, как устроена жизнь моего начальства?

— Ещё как! — замахала руками Надежда. — Он рассказывал, что его учили аж три учителя, прежде чем к барину-то допустить, из них двое-то при батюшке барина состоят, а третий того барина с младенчества вынянчил. Сам рвался с ним поехать, но главный барин его не пустил, сказал — куда тебе в Сибирь, это самое место морозить, только тебя, мол, там и не хватало, Алексей поедет, он всё знает-умеет и сдюжит. Вот Алексей-то Митрофаныч и справляется. Правда, барин у него не барин, а золото — гостей и девиц всяких не водит, в карты до заутрени не играет, в дымину не пьёт, только на службе то и дело пропадает, будто не богатый и знатный, у кого денег и так хватает. Но барин ему говорит — ты, мол, не понимаешь, служба есть жизненная необходимость для приличного человека, а для мага — в особенности. А ещё там тёмная история с женитьбой того барина — потому что он вроде как просватан, за главного барина наиблизшего друга любимую дочку, да только Алексей-то Митрофаныч той барышни и не видел ни разу, а вроде как должен был, как ближний егоный человек. И чего не женится — никто не знает. Может, она уже померла сто раз, а барину-то нашему и не сказали?

О как. Мило, весьма мило. И барин-то уже наш, значит, когда только успел? Я прямо рассмеялась.

— Барина-то когда присвоить успели? — спрашиваю. — Он, может, против будет.

— Так мы ж ему не скажем, — смеётся в ответ Надежда. — А вы ж сегодня на службу не пойдёте?

— Нет, я в гости сегодня пойду, к сослуживцам по прежнему своему месту. Больше года их не видела, соскучилась.

— Гости — это хорошо, — одобрила меня Надежда. — Но ужин-то я всё одно сварю, мало ли, как там, в тех гостях. Это у Матвей Мироныча повар справный, Данила-то Петрович, а у других всяко бывает.

— У нашего Антипа Валерьяныча тоже неплохо, я думаю, — усмехаюсь. — Им Марфушу нашу кормить, а она и сама стряпуха хоть куда.

— Это не та ли Марфа, что служит у Дмитрия Львовича, который ведает регистрацией приезжих? — живо откликнулась Надежда.

— Она самая, раньше мы с ней в одном доме служили, — подтвердила я.

— О ней говорят хорошо, — важно кивнула Надежда. — Говорят — искусна и в простых блюдах, и во всяких расфуфыренных тоже, где только научилась!

— Наверное, жизнь научила, — улыбнулась я.

— И если что, после такого дома хоть куда возьмут, с руками оторвут, — вещала Надежда дальше. — Вот бы мне тоже поучиться, глядишь — тоже взяли бы в какое хорошее место!

— Ты вообще маг, Надя. Тебе нужно не кухаркой, а магию изучать.

— Да куда мне изучать, — отмахнулась она. — Я же не барыня-дворянка, и даже не купеческая дочь. Не возьмут меня в обучение.