Книга Барышня ищет разгадки, страница 87 – Салма Кальк

— А вдруг и ест? И складывает в подпол, как в доме одной нашей с вами, Ольга Дмитриевна, знакомой, — лениво усмехнулся Соколовский. — Что мы знаем о рационе… таких дам?

— Упаси боже, — замахала руками я. — Давайте думать, что не все, кто из Китая и с хвостом — непременно демоны-людоеды!

Болотников неопределённо хрюкнул, а потом хитрым образом махнул рукой на Пантелеева. Тот закрыл глаза и всхрапнул.

— Пусть спит, болезный. А вы давайте-ка говорите, чего углядели… смертушки, — он разлил настойку на троих.

— Сравним впечатления? — улыбнулся Соколовский.

— Именно. Я-то, как тот рыбак, который другого рыбака видит издалека. А вы что? — он смотрел на нас обоих.

— А мы из теней, — пожала я плечами. — Там видно, как оно на самом деле.

— И что на самом деле?

— Хвост, — я подцепила из вазочки маринованный грибок, необыкновенно вкусный. — Вот такой, — показала руками. — И крылья, небольшие совсем. Шевелятся. Трепещут.

— И что это за диво-дивное, по-вашему, Ольга Дмитриевна? — продолжал расспрашивать Болотников.

— Так дракон же, — сообщила я как будто о само собой разумеющемся.

Губернский город Иркутск, тьфу, Сибирск, и по улицам в нём ходят не медведи, как то городу в Сибири положено, но драконы. Ходят и снег за собой хвостами метут.

Соколовский усмехнулся — наверное, тоже представил.

— Попробуем побеседовать с дамой без Черемисина, — подмигнул нам обоим Болотников. — Вдруг да удастся?

— Хорошо бы, — согласилась я. — Но уже не сегодня, да? Как-то поздновато, и вообще.

— И вообще пора и честь знать, как говорится, — Соколовский пошевелил Пантелеева. — Семён Игнатьевич, пробуждайтесь. Дело позднее, а спать лучше дома.

Тот пробуждался, моргал и изумлялся — как это он заснул-то, выпили-то всего чуть, немного совсем.

Впрочем, Болотников сначала открыл портал ему, а потом и нам — ко мне домой.

— Жду известий, если таковые появятся, — сказал он нам на прощание.

— Непременно, — кивнул Соколовский.

Дома меня поджидали и рассказали, что сегодня удалось утеплить мою спальню. Варфоломей Аверьяныч отбыл к себе, Алексей Митрофаныч тоже отбыл к себе.

И впрямь, в спальне стало ощутимо теплее. Вот и славно. Не пропаду, теперь уже точно.

— Видите, всё к лучшему, — сказала я Соколовскому.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся он. — А инженера вы откуда знаете?

— Да в поезде вместе ехали, до Москвы, ещё тогда, — отмахнулась я. — Ева меня сопровождала по поручению Болотникова, а он просто ехал в том же вагоне. Вот и познакомились.

Спросить его, где потерял невесту? Или не стоит сейчас?

Но он уже кланялся и желал доброй ночи. Что ж, значит — доброй ночи.

22. Радость встречи

Наутро я снова долго спала, хозяйки мои успели и подняться, и завтрак спроворить, и на службу в Крестовоздвиженскую церковь сходить. Мне же было настолько хорошо — после вкуснейшей еды у Болотникова, после его же рябиновки и после утеплительных работ, которые вчера провели под руководством Варфоломея. Тепло и приятно. Поэтому я сначала спала, потом дремала, потом просто валялась… но всё же, пришлось вставать.

Надежда увидела меня и возрадовалась.

— Тёть Луш, барыня встала! Можно отраву заморскую варить! И стучать можно!

Лукерья что-то неразборчиво ответила из подпола. А я села у стола и принялась расспрашивать — как было вчера, когда теперь придёт Варфоломей, и не нужно ли чего делать с моими стенами и углами, чтобы поддерживать тепло.