Книга Барышня ищет разгадки, страница 63 – Салма Кальк

Ясное дело, что хорошо, но всегда же можно сделать немножечко лучше, правда? Поэтому пускай она остывает к вечеру, а я пока пойду, служба ждёт.

Следующим шагом я оказалась у Брагина в кабинете, и никого в том кабинете не увидела. Но услышала громкий разговор, почти ссору. Быстро скинула тулуп и пошла в рабочее наше помещение.

— Доброго всем дня. Что случилось, не расскажете?

— И где вас только носит, госпожа Филиппова, — скривился стоящий тут же сыщик Пантелеев.

А Брагин и Василий просто поклонились.

— Где надо, там и носит, Семён Игнатьевич, — не спустила я. — Что тут, Иван Дмитриевич?

— Так вот новая жертва у нас, — вздохнул тот.

Новая жертва оказалась совсем молодой, не то, чтобы юной девицей, но — близко.

— И как она вообще на улице в ночь одна оказалась? — не поняла я.

— Да говорят, того, гулящая она была, — сказал Василий, не глядя ни на кого.

Жертва при жизни была весьма хороша собой. Русая коса — не хуже, чем у Надежды, одежда — потрёпанная и со следами починки, но чистая, и не парочка, как у, так сказать, среднего класса, а блузка с юбкой, на блузке ветхое штопаное кружево. На ногах валенки, тоже подшитые.

— А от кого сведения? — глянула я на Василия.

Нужно же знать, что и как.

— Так она ж того, в трактире на углу Казарминской промышляла, месяца два как, — сообщил Василий. — Вот её и знали. Вроде она сиротой осталась круглой, эта Еленка, говорили — мать давно богу душу отдала, а отец по осени утоп, когда лёд на реке ещё толком не стал, вышел порыбачить в субботу, а льдина под ним и обломись, он в воду и ухнул. В городской управе служил. Она одна и осталась, вроде в гимназии училась, в последнем классе, а тут платить стало нечем, и за квартиру тоже, вот и пошла улицу утюжить, так говорили.

— Где нашли? — продолжала я расспрашивать. — Тоже здесь неподалёку?

Потому что меня потом непременно будет расспрашивать один очень дотошный человек, я-то знаю.

— На второй Солдатской, между Арсенальной и Преображенской, прямо на улице лежала. Ещё не поздно было, только-только смеркалось, люди ещё не все домой дошли, вот и увидели, и городового позвали, а дальше уж завертелось.

— Ничего себе, поблизости от меня, — на соседней улице, можно сказать.

Предупредить Лукерью и Надю, чтобы не ходили по темноте почём зря?

— И нашли — ещё остыть не успела, — добавил Василий.

— Спугнули что ли? — вряд ли, конечно, но?

— Да вроде бы нет, не говорили о таком.

Тем временем нашему господину Пантелееву прискучило слушать, как я выясняю подробности, и он вклинился в нашу беседу:

— А вы, госпожа Филиппова, могли бы и сами узнать, что случилось, — и бровями-то своими чёрными, красивыми, показывает на лежащее тело.

— Я непременно предприму такую попытку, но сначала мне хочется знать, что уже известно.

— Так вам всё уже изложили. Городовой Хрюкин клянётся, что никого не было, только местные, кто возвращался с работы или с вечерни, соседи из двух тамошних домов, да ещё на шум повыскакивали, — сморщился Пантелеев, очевидно, он не слишком-то доверял всем этим людям.

Или ему хотелось уже раскрыть это дело — и успокоиться.

Ну так всем хотелось бы, чтоб прекратилось, не только ему. Так что…

Я стряхнула руки и начала процедуру допроса. И — умершая Елена мне не отозвалась. Лежала тиха и безмолвна, в лице ни кровинки. Что и требовалось доказать.