Книга Барышня ищет разгадки, страница 60 – Салма Кальк

Мне сделалось хорошо — потому что все эти перестановки кровати, конечно же, были на пользу, но проблемы не решали. А теперь, наверное, решим.

— Ладно, поняла я. Обедать давайте, что ли, али это уже ужин у нас, — пробурчала Лукерья. — Надька, что там похлёбка?

— Так стоит, родненькая, как сварилась с утра — так и стоит, сейчас согреем, чтоб горяченького поесть, да и поедим, — Надежда подхватилась и принялась выставлять на стол тарелки, ложки, хлеб и всякие закуски — огурцы солёные да квашеную капусту.

— Вы, Варфоломей Аверьяныч, капустку как любите — с лучком али с брусничкой? — спрашивала она.

— Да как подашь, красота, так и ладно, — усмехался он в усы, а усы и борода у него были холёные, подстриженные, ухоженные.

Лукерья же молча разливала похлёбку, и даже настойку откуда-то из подпола вынула, разлила.

— Благодарю, хозяюшка, без настоечки-то как дело начинать, всё верно, — кивал Варфоломей. — А потом уже как завершим труды наши, так и выпьем.

Выпили и ели, и Варфоломей знай ел да нахваливал. Мол, всё так вкусно, что и пальчики оближешь, и вовсе ум отъешь. Надежда разулыбалась, а Лукерья молчала, но смотреть стала чуть менее сурово. Кажется, её убедили, что Варфоломей безопасен, а от меня не только вред может быть, но и польза тоже.

А после, как поели, я спросила его:

— Ты, Варфоломей Аверьяныч, как домой добираться предпочитаешь? На своих двоих? А то я могу тебя своими путями отвести, раз — и на месте.

Он взглянул с интересом.

— Что же, занятное предложение, занятное. Честно скажу, ни разу доселе так ходить не доводилось. И что же, Ольга Дмитриевна, вот прямо за один шаг отведёшь?

— Конечно, — кивнула я, — дело-то нехитрое.

Вот дожила, уже и дело нехитрое. Скажи тебе дома кто о таком способе перемещения — у виска бы пальцем покрутила. А тут — ничего так, сама ходишь и людям предлагаешь.

— Значит, не буду отказываться. Только ты того, оденься, у меня, конечно, дом-то тёплый, но меня в нем, почитай, весь день-то и не было.

Я набросила платок и тулуп, он тем временем распрощался с нашими хозяйками. Протянула ему, тоже собравшемуся, руку, и шагнула в отлично ощущаемую комнатку — где я беседовала с Петрухой. Удалось.

Варфоломей сразу же выпустил осветительных шаров, оглядел внутренности домика, понюхал воздух.

— Всё благополучно, никаких недозволенных посетителей, — кивнул неспешно. — Благодарю тебя, Ольга Дмитриевна.

— Это мне тебя благодарить надо — мало того, что за работу берёшься, так ещё и Лукерью нашу укротил, — усмехаюсь.

— Судьбинушка у неё — никому не пожелать, но что говорят нам? Каждому свыше дана ноша по силам. Справится Лукерья. И мы справимся.

— Вот и славно. Завтра можем и не увидеться, так что — доброй ночи, — поклонилась я.

— И тебе, — он поклонился в ответ.

Я шагнула домой… уф, выдохнуть. Нет, сначала отчёт начальству. Закрыться наглухо от подслушивания и взяться за зеркало.

Начальство отозвалось мгновенно.

— Рад вас видеть и слышать, Ольга Дмитриевна, — улыбнулся Соколовский. — Ну как, укротили зверя рыкающего?

— С помощью божеской и Варфоломеевой, и в некотором роде — Матвея Мироныча тоже, — усмехнулась я.

И рассказала вкратце историю Лукерьиного изгнания из Тельмы, и потом ещё — как мы с Варфоломеем обходили дом, и на чём договорились.