Книга Барышня ищет разгадки, страница 53 – Салма Кальк

— Хорошая служба, — кивнула я. — Посмотрела на две больницы, на тех, кто там что делает, и как. И немного другого тоже зацепила.

Я рассказала о больничных буднях и об истории с Петрухой из Иннокентьевского.

— Правду говорят — некромант везде нежить найдёт, — снова усмехнулся Болотников. — И что же, ушёл, и с концами?

— Михаил Севостьянович сам проверил вчера. Ушёл. И собутыльнички его тоже ушли и у нас не задержались, а то ведь и ещё кто-нибудь с ними бы выпил, и с тем же исходом.

— Так хоть бывает, чтобы ушли и не вернулись? — не поверил Болотников.

— Бывает, — пожал плечами Соколовский. — Мы ж не знаем, кем они при жизни были. Увы, не повстречались, а то упокоили бы и их тоже.

— А вот скажите, Матвей Миронович, — начала я.

Оба уставились на меня.

— Слушаю, — кивнул Болотников.

— Когда я только появилась в Сибирске год с лишним назад, то меня едва не услали в Афанасьевский завод, потому что у меня украли документы, и я не могла устроиться ни на какую работу без рекомендаций. И объясняли это распоряжением губернатора. Из чего я заключила, что бездомных и прочих подобных просто нет, потому что их всех давным-давно отправили в тот завод. Однако же у нас тут нет-нет, да промелькнёт жертва из бездомных и безработных, и никакой господин Носов из Иннокентьевского той жертве был не указ. Как так?

— А вот так, — Болотников взглянул на меня пристально и остро. — Такое распоряжение в самом деле существует, правда, девиц обычно не касается, тем более — девиц образованных.

— Это значит, господин Носов превысил свои полномочия? — нужно же уточнить.

— Возможно. Но он далеко…

— И на него никто не жалуется, как я понимаю, — киваю, вздыхаю. — Может быть, господину Носову сказать, чтоб обратил внимание на реально бездомных и прочих непонятных, которые незнамо на что живут и не пойми чем занимаются? Пока всех таких зимой на улице не съели?

— Может быть, и сказать, — не стал спорить Болотников. — Но я сомневаюсь, что он теперь станет предлагать вам подобное.

— Уже посмотрел и проникся, как я понимаю, — рассмеялся Соколовский. — Там тёща Зимина такой шум подняла, когда Ольга Дмитриевна с покойным Петрухой беседовала — все собрались, от Носова до отца Павла. Теперь Ольгу Дмитриевну там весьма уважают.

— И это хорошо, что уважают, — кивнул Болотников. — И как раз об этом имею ещё один вопрос к уважаемой Ольге Дмитриевне.

— Да? — я вся внимание.

— Что там у вас с Лукерьей приключилось, что вы взялись новое жильё искать?

Вот это сейчас было неожиданно.

— Я? Новое жилье? Искать? — ну Лукерья, ну учудила!

— А разве нет? — уточнил Болотников.

— Я бы может и взялась, потому что не всегда хочется смотреть на её недовольное лицо, да и холодно у неё. Если бы господин Соколовский меня не спас, я бы уже совсем замёрзла. Я тут, понимаете ли, даже договорилась, чтобы понимающий человек мою комнату посмотрел и подсказал, как утеплить, потому что всё необходимое уже сделали, но оказалось недостаточно. Но если госпожа Лукерья настолько не желает меня видеть в своём доме, то я тоже не собираюсь её обременять.

— Чего это она? — встрепенулся Соколовский. — Сдаётся мне, Ольга Дмитриевна не обременяет её нисколько, она дома только спит и иногда обедает, не так всё это и сложно. А я уеду — на неё повалятся мои обычные дела, и вовсе времени не останется.