Книга Барышня ищет разгадки, страница 179 – Салма Кальк

— Кто обвиняет? — сощурилась я.

— Автор доноса, до последнего желавший остаться неизвестным, — усмехнулся Севостьян Михайлович.

— Ну так и спросить — присутствовал ли он там, видел ли, как всё было, и в каком месте прятался, что самого не зацепило, — буркнула я.

Только не хватало — придумывать о том, что случилось в ту ночь! Наверное, потому меня и допрашивал ревизор Васин — хотел послушать, что скажет непосредственная участница тех событий.

— Спросили, — кивнул старший Соколовский. — А теперь желаем послушать участников событий.

— Лёля, рассказываем всё, как есть, — произнёс Миша за спиной.

— Куда доктора дел? — спросил его отец.

— У него ещё кто-то требует немедленного внимания, потому от ужина он отказался, — пожал Миша плечами. — И я тоже хочу послушать — как так сталось, что меня обвинили в смерти госпожи Серебряковой. Я для чего сохранил в магическом кристалле допрос — именно для того, чтобы ни Лёлю, ни меня о событиях той ночи и разных глупостях вовсе и не спрашивали. И что же, потеряли тот кристалл? Болотников обычно не теряет ничего важного.

— Не потеряли, но кое-кто в великой обиде на тебя скрыл это важнейшее доказательство, не то просто спрятал, не то вовсе уничтожил, — сообщил Севостьян Михайлович.

— Как уничтожил? — не поняла я.

— Может, и не уничтожил, но выбросил, или ещё что там можно было сделать, — пожал плечами Соколовский. — Но доступа к тому артефакту нет, и если не случится никакого чуда, то и не будет. И потому — рассказывайте. Оба рассказывайте.

Миша опустился в кресло, Севостьян Михайлович расположился на диване. И оба они — и он, и Куницын — смотрели на нас. Миша улыбнулся мне и начал первым.

— Мы с Ольгой Дмитриевной познакомились в больнице у Зимина — её доставили туда без пальто, без ботинок и без сознания тоже. Она являла собой невероятное зрелище, когда я впервые там её увидел — ни капли магической силы, но мощный некромантский амулет на шее. Зимин привлёк меня к процессу пробуждения у неё памяти, я предположил наличие не пробудившейся пока силы и попробовал спровоцировать Ольгу Дмитриевну на ответ, но увидел лишь обычную реакцию простеца на силу некроманта. И преизрядно получил от Зимина, — ещё и усмехается, вот ведь!

— Это было страшно до обморока, — усмехнулась я.

— Верю, — он улыбнулся мне. — Потому и пришёл просить прощения, и ботинки твои вызволил. И документами заинтересовался — никто не мог их прочесть, и я тоже не смог, а некоторые языки разумею. Тогда и подумал, что на нас всех свалилось чудо из-за грани мира, такое случается. А потом оказалось, что чудо попало в услужение к госпоже Серебряковой, которая обитала в соседнем с этим доме. Любопытство подстегнуло меня, я принялся навещать Софью Людвиговну, и даже ухитрился несколько раз поговорить с Ольгой Дмитриевной — не более, потому что у госпожи Серебряковой была причина ограничивать своих компаньонок в свободных беседах с гостями. Пришлось изыскивать способы беседовать тайно, — усмехнулся он. — Однажды мне показалось, что я почти что вызвал Ольгу Дмитриевну на откровенность, но нам помешал пожар во дворе у соседей. Пришлось вмешаться в тот пожар, и договорить не удалось. А на следующую ночь я был поднят с постели небывалой вспышкой магической силы.

— Случился прорыв? — живо заинтересовался Куницын.