Книга Барышня ищет разгадки, страница 100 – Салма Кальк

— Вы превосходно танцуете, Ольга Дмитриевна.

— Значит, научилась, — улыбаюсь я, ему легко улыбаться.

— И образ ваш тоже прекрасен, сразу же видно даму из общества.

Я сомневаюсь насчёт из общества, но думаю, что некоторые уроки Софьи Людвиговны и Анны Мироновны Пуговкиной не пропали даром. Вот и славно.

А потом мы танцуем вальс, и когда останавливаемся, меня приветствует смутно знакомая дама.

— Оленька Дмитриевна, вы снова в городе, вот сюрприз!

До меня не сразу, но доходит, даму эту зовут Лилия Александровна Аверьянова, она из тех, кого нет-нет, да навещала Софья Людвиговна, и потом ещё она желала, чтобы я стала компаньонкой для её дочери на выданье.

— Здравствуйте, Лилия Александровна, рада вас видеть. Да, верно, я снова в Сибирске, служу в магической управе, — нужно сразу же расставить все точки по местам.

— Служите? — не поняла Аверьянова. — А говорили же, у вас жених в Москве, зачем же вам здесь служить-то тогда?

— Мало ли, что говорили, — я делаю вид, что всё хорошо, и что меня никак не трогает пустопорожняя болтовня.

— Ошиблись, выходит? Ну, бывает, — она ещё раз оглядывает меня, видимо — прикидывает, что за платье и сколько стоит, и исчезает в толпе.

— А у вас жених в Москве? — спрашивает Липин.

Я улыбаюсь.

— Нет, Гордей Платонович. Я не приняла предложения, так вышло.

— Благодарю за откровенность, — он тихонько пожимает мне руку и ведёт к Болотникову.

Болотников беседует с Прохором Васильевичем, я раскланиваюсь с Липиным и пристраиваюсь к ним. Говорят о медведе, которого якобы видели в Знаменском предместье, едва ли не по улице шёл. Ну, это нормально, это вам не какой-нибудь лисодемон, который людей хватает и ест.

— Смотрите-ка, — Болотников вдруг тихонько тронул меня за рукав.

Фань-Фань вплыла в залу, как будто не ноги у неё были, а что-то иное, или не две, а восемнадцать, и все маленькими аккуратными шажочками несут её по паркетному полу. Она сегодня оделась в традиционный наряд своей родины, и он в этой пёстрой толпе смотрелся необыкновенно уместно.

— Отлично выглядит, — признала я.

— Которая из них? — усмехнулся он.

Я посмотрела внимательно… тьфу ты, китаянок оказалось две!

Примерно одинакового роста, в одинаковых шёлковых одеяниях, с одинаковыми причёсками… и которая из них какая, скажите на милость?

Тут объявили польку, и обе китаянки оказались нарасхват. С одной встал в пару вынырнувший из толпы Черемисин, другую тотчас же пригласил кто-то, мне неизвестный, или я его пока не узнала.

— Что же, пойдёмте, вас и оставлять неловко, и отпускать нельзя, мало ли, — Болотников с усмешкой подал мне руку.

Я даже и не думала, что он танцует. А он танцевал, и преотлично — легко и уверенно. Не скакал, а ведь глыба такого масштаба могла всех просто насмешить. Скользил по паркету легко и непринуждённо. Танцевать с ним было вовсе не так, как с Соколовским или Липиным, но — ничуть не хуже.

Полька завершилась, и Соколовский возник рядом с нами — вынырнул из теней.

— Видели? — кивает в сторону, где можно разглядеть причёски обеих китаянок.

— Видели, уж обсудили, — вздыхает Болотников. — И что там видно?

— Одну из них мы совершенно точно встречали в твоём доме в субботу, а что за зверь вторая, я пока не разглядел. Нужно подобраться поближе. Идёмте, Ольга Дмитриевна? — Соколовский берёт меня под руку.