Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 43 – Салма Кальк

И конечно, был у меня козырь, о котором уважаемый Кирила Евсеич не знал и знать не мог. Потому что дома я, конечно, когда-то начинала просто преподавателем анатомии в мединституте, но потом оставила себе совсем немного часов и зарабатывала деньги в должности помощника руководителя. Руководителей. Оргом я была, скажу честно, богическим — по нашим-то местным меркам. И если что, не пропаду.

Главное — чтобы не одна, чтобы рядом были какие-никакие люди, вместе с которыми можно что-то делать. И я их непременно найду.

А пока… чёрт с ним, с Кирилой Евсеичем. Поеду, куда там он сказал. И по ходу разберусь.

Поутру за завтраком мне никто лишнего слова не сказал. Пришла и пришла. Ну и я тоже не ожидала ничего особенного — накормили, и спасибо. Вещички мои были ещё с вечера собраны, так что подручные Демьяна просто вытащили сундук в экипаж, да и всё.

Проводить меня вышла одна Матрёна, мы обнялись и поплакали немного.

— Ничего, я оттуда ещё выберусь, — хлюпнула я носом.

— Да погоди ты, неугомонная, может, глядишь, а всё не так плохо, как покажется, — вздохнула она.

Не так плохо, как здесь — это повисло между нами невысказанным. Но ничего, ничего. У Матрёны есть крыша над головой и работа, а у меня тоже будет какая-никакая крыша над головой.

Демьян велел мне поторапливаться, и я полезла в экипаж.

Сейчас его удалось рассмотреть — в день похорон было совсем не до того. Экипаж оказался крепким, внутри не дуло, ещё и жаровню, наверное, ставили для обогрева — ведь Кирила Евсеич ездит и далеко, и надолго. И даже Мишеньку берёт с собой, а тот, наверное, на лету зимой мёрзнет.

Кстати, Матрёна шёпотом рассказала — Мишеньку-то дед побил собственноручно. И строго-настрого приказал больше руки не тянуть к чужим вещам, ему не сказавшись. То есть, сказавшись, можно, да? Вот она, вся местная мораль, как она есть. Я главный, мне можно всё. Ты никто и звать никак, вот и молчи. А я никак не молчала, не выходило у меня. Ладно, что теперь, будем жить дальше и знакомиться с новыми возможностями.

До возможностей пришлось ехать — и далековато ехать. Если бы я ещё хоть как-то ориентировалась в местной географии — но нет, а карты родного города конца века приходилось видеть — где-то и как-то, но не могу сказать, что я их вот прямо подробно рассмотрела и запомнила.

Тьфу ты, тут же ещё великий пожар не то был уже, не то должен быть. И спросить не у кого.

Вообще я очень, очень нуждалась в человеке, с которым могла бы быть откровенной. Рассказать всё, как есть, и спрашивать совета- в обычных бытовых делах, которые у меня всю жизнь были совсем другие, и в вопросах обычаев и ментальности — она тоже другая, что бы мы ни говорили. А то приходится брести вслепую наугад — и время от времени попадать. Во всех смыслах попадать. Вот сейчас доедем, и я снова… попаду.

Почему-то я не сомневалась, что попаду. Характер такой, наверное. Дома тоже не сказать, чтобы прямо везде встревала, но если видела, что где-то какой-то косяк или ещё какой капец — не молчала. Видимо, здесь тоже буду… не молчать. А уж косяков и капецов на мой век хоть где хватит.

Экипаж останавливался — пару раз, кто-то снаружи что-то говорил, я не успевала увидеть. Но теперь уже остановился основательно — я слышала, что Демьян спрыгнул на землю, с кем-то о чём-то обменялся парой слов, потом стучался — отворяйте, мол. Ему не сразу, но отворили скрипучие ворота, и он стукнул мне в дверь.