Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 30 – Салма Кальк

Я повернулась да пошла, но была остановлена.

— Ничего-то ты не поняла, девка, — вздыхает дед. — А поклониться, а за науку поблагодарить? Не переломишься, голова не отвалится. Чему только тебя учил твой безголовый отец, как ты до своих лет-то вообще дожила?

— Да вот как-то дожила, без вашего участия, между прочим, — замечаю ему. — Благодарю вас, что предупредили. Как это — с волками жить, по-волчьи выть? — и кланяюсь, в самом деле кланяюсь.

Отчего-то мои слова его веселят.

— Можно подумать, ты с волками-то жила, дурища малолетняя, — он прямо булькал от смеха. — Проваливай давай, а то вовсе высеку,языкастая ты наша, чтобы поняла уже, когда язык-то придержать надо.

Я выскользнула наружу, а там меня уже поджидала Фрося, молча кивнула — пошли, мол, отвела на первый этаж и заперла в каморку без окон. Вот так, Лина, сиди и не чирикай.

Правда, когда глаза привыкли к темноте, оказалось, что я кое-что вижу. Очертания лавки, ведро в углу, доски стены. Ладно, доспать же не дали? Значит, будем спать здесь.

И я даже задремала, но спать долго не удалось. Дверь отперли с грохотом, и ко мне зашёл Василий Игнатьевич — со свечой, книжкой и тетрадью.

— Знать не знаю, Ангелина Платоновна, что вы не поделили с вашей сестрой, но Кирила Евсеич сказал — дать вам света и задание. Извольте, вот задачи на проценты, я думаю, нужно решить вот эти десять штук. Вот вам текст по чистописанию, перепишете в тетрадь без ошибок. И выучите наизусть стихотворение.

Всё это было мне выдано, и я даже поклонилась.

— Спасибо, Василий Игнатьевич, я непременно всё это сделаю.

Мне был оставлен подсвечник, и я принялась за задачи.

Задачи не были сложными — всё же, в прошлой жизни и посложнее выпадало решать. С чистописанием я тоже как-то справилась. И потом уже взялась учить стих — это снова оказалась басня, уже про волка и ягнёнка, но в новом для меня исполнении. Да-да, «ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». Кириле Евсеичу очень хочется кушать, как бы не лопнул от обжорства.

Впрочем, свеча кончилась раньше, чем я окончательно выучила басню, я так и сказала Василию Игнатьевичу, когда он пришёл спрашивать урок. Арифметикой остался доволен, чистописанием — не очень, но я сморщила нос и сказала, что на лавке неудобно, завтра за столом сделаю лучше. И стих тоже прочла кое-как — ну так не доучила.

— Вы и без того отлично постарались, — сказал он совершенно искренне, — я так господину Апрелкову и скажу. Правда, он пока не велел выпускать вас.

— Ну и ладно, посплю.

И впрямь поспала, хотя есть уже хотелось нещадно. Но сон помог — я продремала до вечера, а выпустили меня прямо перед ужином.

За ужином мне никто не сказал ни слова, а после ужина я отправилась в комнату, где увидела ворох своей высохшей одежды. Ну хоть что-то хорошее в этот день, хоть свежую сорочку надеть.

Надеть и спать. Завтра будет новый день.

А завтра оказалось, что Кирила Евсеич отбыл по делам, и командует домом Ульяна Федотовна.

Дорогая бабушка в первый же следующий день перекроила наше с Наташей жизненное расписание. В первой половине дня мы по-прежнему должны были заниматься с Василием Игнатьевичем, а после обеда — делать домашку и работать по дому. Наташа попыталась захныкать — мол, она заданное сделать не успеет, но Ульяна Федотовна на удивление не поддалась — и сказала, что если постарается, то успеет. Наташа только вздохнула.