Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 147 – Салма Кальк

И что, для того нужно было вот такое — со смертями, с бедой? Тьфу. Но как есть.

И вот я сижу за столом дома у пана Адама, ем вкуснейшую рассыпчатую кашу с маслом, слушаю Вовкину болтовню — о том, что некромант никогда не останется без куска хлеба и той самой каши с маслом, и вообще о том, как хорошо быть некромантом. И мотаю на ус — значит, если выучусь и сдам какие-то там экзамены, то смогу, как и пан Адам, так же охотиться на неживое и тем жить. И хорошо бы.

А потом мы собираемся выходить — уже в сумерках. Пан Адам велит Алёне Силантьевне нас не ждать, ложиться спать, но оставить на печи горячей воды и еды. И затем объясняет нам задачу.

— Так, любезные мои ученики, — он говорил «укоха́ны мо́и», я уже привыкла настолько, что даже и не переводила себе. — Отправляемся на Иерусалимское кладбище. Церковный сторож сказал, будто там кто-то пошаливает ночами, а пропадали ли люди — того мы пока не знаем, и он не знает тоже. Но может статься, что это вовсе живые — так тоже случается. Живых не убивать, только пугать и лишать возможности двигаться, их мы просто передадим в полицию, и пускай сами разбираются. Всё понятно?

Мы с Вовкой киваем.

— Так, вижу, живым понятно. Теперь неживые. А ну-ка, покажитесь.

— Выходите, — подтверждаю я слова наставника, потому что знаю — без моего слова не покажутся.

Выходят, даже выглядывают — вроде бы уже привыкли, не опасаются ни Вовки, ни пана Адама, но всё равно с осторожностью. Кланяются наставнику.

— Ваша задача — быть всё время начеку, охранять Аниолка. Если она зазевается, задумается, будет смотреть не туда, куда нужно — помогайте. Встряхните её, ну и о врагах не забывайте. Вы тоже сила и тоже мощь, вас трое, не тушуйтесь и бейте, ясно? Аниолек, смотришь за ними и командуешь, поняла? Им неживые не страшны, и если вы научитесь держаться вчетвером единым фронтом — станете непобедимы, ясно?

— Ясно, — киваем мы все.

И одним шагом следом за паном Адамом переносимся ко Входо-Иерусалимской церкви, сторож которой и позвал нас посмотреть — кто ночами на погосте озорует.

Правда, тот сторож, будучи разбужен, не может сказать ничего определённого.

— Да разве ж я знаю, господин маг, кто там! Ну, слышал сам, как ходят, видел — вроде огоньки какие светят, а как я пойду-то туда? У меня ж ни ружья, ни амулета какого, окромя нательного креста, что я с ними сделаю-то? Да ничего!

— В какой части кладбища ходят и огоньками светят?

— Да вон там, за деревьями где-то, — пожимает сторож плечами.

Весна нынче не очень торопится, и деревья вот только-только начинают покрываться молодыми листочками. Город утопает в зелёной дымке — только сосны да ёлки стоят тёмными, но и на них появляются новые побеги. И я понимаю, что сквозь голые стволы берёзок да лиственниц вполне так видно — если кто-то светит огоньками.

— Влодек, Аниолек, прислушались. Что слышим?

Я честно прислушалась и не услышала ничего. Разве только ветер чуть шелестит ветками.

— Можно Стёпку отправить в разведку, он узнает, — говорю шёпотом.

— Верно, децко, — кивает пан Адам. — Что ж, отправляй.

Я вызываю Стёпку и прошу разузнать, есть ли кто на кладбище — живой или нет. Нюта увязывается с ним, а Маруся остаётся при мне. Но впрочем, Нюта очень скоро возвращается.

— Есть неживой! Один! Стёпка остался караулить!