Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 111 – Салма Кальк

А про себя я думаю: просто молчите о том, что происходит, и хорошо. И снова черпаю немного силы, и расцвечиваю ею мысль.

Что же, обе упёртые обещают, что никому не скажут, Тимоха переглядывается с Ильёй, и тут же обеим придумывают персонажей — не вместе, нет, Лизу назначают сестрой Ильи, а Стешу определяют куда-то под начало к Тимохе, который теперь честный купец. Обе вертят головами — что будет-то, но никак не комментируют. Вечером спрошу, что у них и как, пока же мы слышим звонок на уроки, и всем надо бежать. Им быстро-быстро, потому что учителя накажут. И мне тоже следует пошевеливаться, потому что пан Адам наверняка отругает за опоздание. Ничего, я расскажу, что делала и как, пусть скажет, как такие вещи делать правильно.

Я обхватываю висящий серебристый шар и сжимаю его в ладони, и он втягивается внутрь. А потом шагаю к пану Адаму.

Конечно, пан Адам поинтересовался — с чего вдруг «опужне́ние», ведь дорога недалека — один шаг, и всё. И я принялась рассказывать.

Конечно, с самого начала. Как меня гнобили соседки по комнате и всячески подставляли, как я пыталась игнорировать или отбрыкиваться, и как потом придумала игру, и как мы там до сих пор играем — все, и мальчишки, и девочки, и как сегодня мои соседки пришли проситься.

Пан Адам слушал с изумлением — мол, надо же, сколько наворотила-то, а по виду и не скажешь, что можешь!

— Даже и не думай теперь говорить, что чего-то не можешь, всё ты можешь, да ещё и поболее иных доро́слых и сильных!

Я, конечно, сомневаюсь насчёт «дорослых и сильных», и только вздыхаю.

— Мне же нужно было как-то выжить, вот и пришлось.

— Откуда выдумала-то такое диво? Где подсмотрела? Я уж сколько лет на свете живу, и много где успел побыть, прежде чем к вам сюда забрался, и то не слыхивал. А ты откуда-то знаешь.

И снова я зависла, и не могу собраться с ответом. Потому что скажу «батюшка научил» — и увидит он, что я вру. А врать преподавателю нельзя, так ведь?

И что делать? Рассказать, как есть?

— Опыт прошлой жизни, — говорю я, не глядя на него.

Он смотрит с интересом, не перебивает, очевидно — ждёт, пока я ещё что-нибудь скажу. Но я помалкиваю.

Впрочем, он истолковал моё молчание определённым образом, и принялся что-то магичить. Я не понимаю, что именно он делает, но ощущаю, как нас с ним обступает словно бы неодолимая мощная стена.

— Говори, никто более не услышит, — он не сводит с меня глаз.

А я, конечно, уже однажды рассказывала — моим призрачным друзьям, но для них это была сказка, примерно такая же, как для меня — их истории. А что скажет наставник, без которого я не справлюсь со всей этой здешней магией?

— Я живу вторую жизнь, — говорю, как есть. — Я умерла… там, дома, и то, что от меня осталось, поместили в тело здешней девочки Ангелины. Я никогда не была никаким магом, ни некромантом, ни другим, у нас там нет магов, и магии тоже нет. Мне сложно поверить во всё это, потому что я уже прожила одну жизнь совсем иначе.

И смотрю на него — что-то он скажет мне в ответ?

А он молчит, видимо, переваривает, и говорить начинает не сразу.

— Знам, же так мо́же бычь, але не спо́ткал ще ра́ней, — говорит раздумчиво, потом встряхивается и смотрит ещё внимательнее, и как будто даже на мгновение проваливается в тени.