Книга Наследие графского рода, страница 82 – Таисия Тишь

— Да. И Юрин, и наш, Ершовский, — пояснил Володя.

— В труху... — с удовольствием повторил Сергей. — Это по-нашему. Сделаем. А доход с твоего дома?

— В общий котёл, — отрезал тот. — Юра хотел мне оставить, но я отказался. Вместе нас много, а я — один.

— Добро. — Сергей крепко пожал ему руку. — И дома спасём, и на поиски заработаем.

Володя вздохнул, глядя на нового друга с надеждой.

— Береги себя, — тихо сказал он. — И... выжми этого старого влюблённого мерзавца досуха.

— До капли, — пообещал Сергей. — Опоздаешь опять, доктор. Иди.

Володя вышел, растворяясь в сыром тумане Лиговки. Дверь чайной хлопнула, отрезая Сергея от мира медицины и милосердия. Он остался один. В руке, между большим и средним пальцем, он быстро крутил спичечный коробок, так, что тот казался смазанным крутящимся пятном. Взгляд Сержа стал неподвижным и тяжёлым.

Мысли укладывались в голове, как патроны в барабан. Факты, стратегия, отдельные фразы. Лишь одно белое пятно не давало покоя: либо Александр успел получить цену своей фабрики и спрятать её, либо Берг гениально водит всех за нос.

«Документы или экономика? — усмехнулся про себя Сергей. — Нет. Опять упрусь в противоречия. Что ж, доктор, значит, страх».

Он резко остановил вращение коробка, прижав его ладонью к столу. Ирония судьбы: на старости лет страх за женщину может оказаться сильнее страха за жизнь, деньги и репутацию. Хотя последних трёх никто не отменял.

Сергей медленно поднялся, накинул кожанку и проверил наган под мышкой. Пора было нанести визит вежливости.

— Здравствуйте, Роберт. Мы с вами не договорили прошлым разом. Знаю, у вас сейчас не назначено. — Сергей медленно прошёлся по кабинету, делая вид, что разглядывает стеллажи с книгами, нашёл знакомую, початую с прошлого раза бутылку и, прихватив её за горлышко, сел в кресло напротив Берга.

В кабинете пахло валерианой и остывшим камином. Мужчина хозяйским жестом плеснул себе воды из графина, а перед Бергом поставил пузатую бутылку.

— У вас указания от Безрукова? — спросил поверенный усталым надтреснутым голосом, сквозь который пробивалась не то злость, не то безысходная досада.

— Пейте, Роберт Людвигович. — Голос Сергея был сухим, как треск затвора. — Анестезия вам сейчас понадобится. Мы переходим к хирургии.

Берг вцепился в подлокотники вольтеровского кресла. Он показался чекисту уменьшившимся, словно дорогой костюм вдруг стал ему велик.

— Я не понимаю... — начал он.

— Все вы понимаете, — перебил Сергей, присаживаясь на край массивного стола и нависая над юристом. — Статья 58-я, пункт 10. Саботаж и сокрытие ценностей. В управлении это называют «экономическая контрреволюция». Расстрельная статья. Вы оформляете опеку на Лизавету Петровну, чтобы вывести капиталы Безрукова за кордон?

Берг потянулся к бокалу. Стекло звякнуло о зубы.

— Нет никаких капиталов, — выдохнул он. В голосе не было хитрости, только смертельная усталость. — Вы ищете призраков. Всё сгорело в девятнадцатом. «Кредит Лионе» лопнул, акции превратились в фантики.

— Факты, — потребовал Сергей. — Где деньги?

— Осталось три счета. Крохи. Первый — старый, 1905 года, на имя Анны. Там средства на булавки, ей едва хватит года на два скромной жизни. Второй и третий — неприкосновенные, военные вклады. На Юрия и на Петра. Саша не имел права их касаться по уставу банка. Всё. Остальное — долговые расписки, векселя… и заводы, которые теперь общественные.