Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 39 – Валентина Зайцева

Отец. Даниил Волков. Андрей Максимович Сивов. И… Аня Виноградова.

Я аж замер, перепроверяя, не показалось ли мне.

Они сидят за небольшим уютным столиком в тени старого дуба. Аня задумчиво ковыряет трубочкой лёд в своём холодном чае, но её взгляд прикован к мужчине напротив. К отцу Максима.

«Вот же хитрая лиса», — усмехаюсь я про себя и подхожу ближе к стеклу.

В этом городке едва ли найдётся кто-то более искушённый в светских интригах и манипуляциях, чем Андрей Максимович Сивов. Человек-легенда, на которого в молодости равнялись все местные золотые мальчики. Отец Максима умеет очаровывать людей, это ни для кого не секрет. Старая городская шутка гласила: никогда не оставляйте своих девушек или жен наедине с Сивовым-старшим. И вот она сидит здесь и спокойно обедает с ним!

Впрочем, чему я удивляюсь? По дороге сюда я видел на стене большую галерею фотографий с участницами предстоящего Бала Дебютанток. Я уже однажды сопровождал туда одну из местных красавиц — жуткая претенциозная скука, хотя сама вечеринка вышла ничего. Но яркая вспышка рыжих волос среди блондинок сразу привлекла моё внимание. Аня Виноградова. Дебютантка. Я бы дорого отдал, чтобы посмотреть, как она будет шествовать по сцене в своём невинном белом платье. Какая ирония!

Сейчас Аня о чём-то оживленно говорит, слегка подавшись вперёд, а Андрей Максимович слушает её с нескрываемым интересом. На ней всё ещё академическая форма: юбка в клетку, облегающая блузка с символикой «Олимпа». Кончик её носика чуть покраснел, а глаза блестят так, будто она совсем недавно всплакнула. Но она умело делает вид, будто просто устала.

Андрей Максимович кивает на её слова с самым понимающим и сочувствующим видом. Ну да, конечно. Великий благотворитель и слушатель.

Меня аж передергивает.

Я провёл рукой по волосам и сжал челюсти. Градус игры повышается быстрее, чем я думал. Ещё и суток не прошло с тех пор, как эта девчонка дрожала в моих руках в подсобке у бассейна, а сейчас она мило беседует с главным влиятельным человеком района. Не промах, ничего не скажешь!

Я продолжаю мерить их мрачным взглядом, когда ко мне наконец возвращается администратор.

— Глеб, — произносит он с абсолютно непроницаемым лицом. — Ваш отец не сможет вас принять. Поскольку клуб предназначен только для действительных членов, я вынужден просить вас удалиться.

Он с выражением легкого превосходства указывает рукой в сторону выхода.

Я смотрю на него в упор, не мигая:

— Серьёзно?

— Прошу прощения, сударь, — сухо добавляет он.

«Сударь»? Серьёзно?! Годами меня в этом заведении звали исключительно Глеб Николаевич. Похоже, теперь статус главного наследника окончательно перешёл к Сергею.

Я одариваю портье холодным, просчитанным взглядом. Особого теплого приёма я и не ждал, но то, что меня выставляют у дверей, — это уже слишком. Если отец чего и терпел меньше всего на свете, так это публичных сцен. А устроить сцену — это прямо по моей части.

Итак, вот каков расклад: семья объявила мне бойкот, из клуба выставляют, даже собственной фамилии лишили.

Расправив пиджак, я разворачиваюсь и иду к выходу. Но не для того, чтобы уйти, а чтобы пройти на террасу. На улице прекрасный день — солнечно, свежо, лёгкий прохладный ветерок. Отличная погода для того, чтобы немного испортить праздник местной знати.