Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 28 – Валентина Зайцева

Гена встретил меня скользкой, маслянистой ухмылкой и протянул широкую ладонь.

— А вот и наш маленький принц пожаловал! — с фальшивым радушием пробасил он.

Вместо рукопожатия я достал из кармана чёрную флешку и подбросил её на ладони, заставив его глазки жадно блеснуть.

— Вот это, — сказал я, чуть качнув накопитель между пальцами, — сшибает ровно половину моего долга.

Его приторная ухмылка тут же сменилась тяжёлым, въедливым взглядом.

— Так ты всё-таки дожал эту недотрогу?

— Всё ровно так, как я и говорил, — я пожал плечами и вальяжно скользнул на диван напротив него, крутя флешку между пальцами с ловкостью фокусника. — Компромат у меня. Всё зафиксировано.

Он протянул свою клешню, намереваясь цапнуть флешку, но я мгновенно сжал кулак и убрал руку.

— Не торопись, дядь Ген. Своим нужно делиться, но не в этом случае. Я не дам этой записи уйти «в народ». Забыл, что у меня и так уже висит два предупреждения за сливы видео в сеть? Еще одного скандала я не переживу.

Гена изогнул редкую бровь, недоверчиво прищурившись: — И я должен верить тебе на слово, Глеб?

Я сделал знак подошедшей Тамаре, давая понять, что мне нужен напиток, а затем перевёл взгляд на ростовщика: — Посмотрим вместе. Позже, без свидетелей и без лишних телефонов.

Он снова оскалился, но спорить не стал: — Ладно, будь по-твоему. Хитрый ты жук.

Пряча флешку обратно в глубь кармана, я ощутил странный укол тревоги — всё складывалось слишком гладко. Гена медленно отпил из своего бокала с дешёвой водкой, не сводя с меня липкого взгляда, а затем, словно между прочим, махнул рукой в сторону, подзывая троих своих подручных.

Это плохой знак. Гена зовёт одного амбала, только когда пахнет жареным, но сделка ещё терпит. Один человек — это просто сила. Два — важный разговор. А тут он зовёт сразу троих... Ставки взлетели до небес.

Чёрт бы тебя побрал, Гена.

Я смерил холодным взглядом одного из приближающихся «быков» по кличке Грязный — парня, который полностью оправдывал своё прозвище как внешне, так и душой.

— Ты подзываешь их, чтобы спросить, умывался ли Грязный хотя бы в этом месяце? — бросил я с ленивым презрением. — Потому что шансы у него так себе.

Они с гулом завалились в ложу. Грязный грузно плюхнулся прямо рядом со мной, вынуждая меня брезгливо отодвинуться к самому краю и едва заметно скривить губы.

— Думаю, этот расклад тебе понравится, Глеб, — ухмыльнулся Гена, довольный произведённым эффектом. — Всё, как ты любишь: азарт, высокий риск, интрига и отличный куш.

Я постарался сделать максимально равнодушное лицо, хотя внутри всё сжалось: — Я больше не играю.

Гена посмотрел на мой карман, где пряталась флешка, и раскатисто хохотнул, поднимая свой стакан: — Ну да, конечно! Хорошая шутка, оценил.

— Это не шутка, — сухо отрезал я.

Он хлопнул ладонями по столу, всплеснув руками: — Ой, да ладно тебе! Завязать он решил... Все вы так говорите перед очередным заплывом. — Гена переглянулся с Грязным и с показушным вздохом продолжил: — Тебе не о чем переживать, Вилков. Это даже не совсем пари. Скорее... небольшое поручение. Деловое предложение.

— У меня уже есть работа, — я строго перебил его, скрестив руки на груди. — Даже две, если ты забыл. И я не один из твоих дворовых шестёрок. Я уже покрыл половину своего долга, да ещё и с клуба ты ежемесячно снимаешь по миллиону наличными. Мне осталось отдать четыре миллиона, и к зиме я полностью перекрою эту дыру.