Книга Милфа, страница 65 – Маша Малиновская

И тогда он целует меня снова.

Сильно, жадно, как утопающий хватается за последний шанс.

Я чувствую, как его руки опускаются ниже, как он впивается пальцами в бёдра. Как его тело прижимается крепче.

— Отпусти, Илья, отпусти меня!

— Я не могу, Лиля. Не могу. Не отдам тебя никому, я им не позволю… никому.

И тогда я осознаю…

Он не просто не может меня отпустить.

Он готов забрать меня силой. Выпотрошить не только душу своим предательством, но и тело сломать.

Меня охватывает паника. Я начинаю биться в его руках, дёргаться, царапать его, пытаться отстраниться.

— НЕ ТРОГАЙ! — я вырываюсь, и наконец он замедляется.

Отшатывается.

Медленно отступает, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Потом моргает несколько раз и сглатывает, будто только очнулся.

— Лиля.… — его голос едва слышен, на лбу быстро пульсирует жилка.

Он осознаёт.

— Чёрт… — он сжимает пальцы в кулаки, его грудь вздымается в тяжелом дыхании. — Прости. Адреналин шпарит.

Я молчу.

Громкий стук в моей голове.

В висках.

В груди.

Он….

Я больше не могу здесь оставаться.

Я делаю шаг назад. Потом еще один.

Он не двигается.

Просто смотрит.

— Лиля….

Я бросаюсь к двери, дергаю ручку.

— Прости меня…. — снова повторяет он, но голос его уже глухой, разбитый.

Я открываю дверь. Плевать, кто там за ней. Рядом с Ильёй я находиться больше не могу не минуты.

И убегаю.

Я бегу.

Я выбегаю на улицу, тёмный подъезд сменяется ночным воздухом. Я даже не чувствую холода, только удары сердца, только свою боль, которая пронзает каждую клетку тела.

Я спотыкаюсь, ноги подкашиваются, и я оседаю прямо на асфальт. Колени обдираю, но даже не чувствую боли.

Рыдания рвут грудь.

Не просто плачу — меня выворачивает наизнанку. Я не могу дышать, воздух будто сдавливает грудь. Всё рушится. Всё. Моя жизнь, мой мир. Муж, который ломает меня, как хочет. Сын, которому плевать на всё, что я сделала для него. Любовник, который оказался предателем. Бандиты, которые хотят использовать меня в своих играх. Я…

Кто я теперь?

Я задыхаюсь. Меня выворачивает. Я наклоняюсь, желудок сходит с ума, и меня рвет прямо на мокрый асфальт.

Тело дрожит. Я прижимаю ладони к лицу, пытаюсь успокоиться, но не могу. Голова кружится, уши заложены. Паника накрывает волной.

Нельзя сидеть. Нельзя оставаться здесь.

Я вытираю рот дрожащей рукой, всхлипываю и заставляю себя встать. Колени подгибаются, но я опираюсь на стену дома и делаю несколько глубоких вдохов.

Домой.

Мне нужно вернуться домой.

Я не знаю, как. Не знаю, что буду говорить. Но мне нужно туда. Мне нужно хотя бы что-то, за что я смогу зацепиться.

Я выпрямляюсь, собирая в кулак последние силы, и шаг за шагом двигаюсь в сторону дороги.

Ощущение, что жизнь кончена. Но я ещё дышу.

Я возвращаюсь домой как во сне. В каком-то плотном, молочном тумане, как Николь Кидман в фильме “Другие”.

Кажется, что я плыву, а не иду, будто воздух сгустился, превратился в вязкую, липкую массу, которая мешает дышать. Мешает думать.

Да и не хочется думать вовсе. Не получается. Мысли словно трясина. Огромное болото боли.

Я никогда не ездила на попутках. Тем более ночью. Безумной ведь надо быть, чтобы сесть к кому-то в машину среди ночи.

Но, наверное, у меня такой вид, что эти двое парней, чью машину я тормознула возле круглосуточного супермаркета, даже вопросов не задавали. Да и было ощущение, что мне плевать. Я вся онемела. Застыла.