Книга По его правилам, страница 68 – Маша Малиновская

Кто бы мог подумать, что поцелуи обладают такой силой? Что его поцелуи обладают таким влиянием на меня.

Демид

— Здравствуй, сын, — широкая фигура отца загородила дверной проём. — Ты не отвечаешь на мои звонки.

— Я был занят, — отхожу в сторону, пропуская отца в квартиру.

Не собираюсь общаться с ним и сейчас. Я прошёл в зал и уселся обратно за комп, включил стрелялку с паузы.

— Демид, мне шнур выдернуть, чтобы ты соизволил мне внимание уделить? Отец уже снял китель и прошёл за мной.

— Мать, смотрю, тебе новую игрушку купила. Только и знает, что откупаться, а воспитанием заняться некому.

— Поздно меня воспитывать. Я совершеннолетний, — я даже не стал отвлекаться, продолжил мочить нежить с калаша на экране. — Комп для учёбы, я только что закончил готовиться к экзамену, нужен перерыв.

— Так в перерыве отжаться пару десятков раз можно, а не время проматывать на это дерьмо.

Пришёл поговорить, вроде даже не орал с порога, но начал с нотаций. Неужели и правда не понимает, почему я не хочу с ним разговаривать? Что кроме поучений он мне дельного скажет?

— Бать, серьёзно? — я шлёпнул по кнопке паузы на клавиатуре и резко развернулся на компьютерном кресле к нему. — Ты правда считаешь, что у меня слабое физо?

Тренировка ежедневно с утра после подъёма в пять, трижды в неделю спортзал.

— Демид, — отец присел на диван и упёрся локтями в колени. — Твои обиды уже зашли слишком далеко. Ты ещё учишься в школе, тебе нужна родительская рука.

— По закону уже нет. Ты же так чтишь закон, не так ли? Какие тогда вопросы?

— Мать твою! — отец со злостью подорвался с дивана.

— Мать ты уже просрал, — я тоже встал. — И мою, и о своей не особо вспоминал.

Отец позеленел, а потом его лицо сделалось каким-то серым. Знаю, что напоминание о бабушке его ранит. Знаю, что поступаю плохо, когда напоминаю, но в груди так сверлит от злости, что я не могу остановиться и с жестокостью приношу ему эту боль.

Отец ушёл на кухню, распахнул окно, впустив морозный воздух и закурил. Вообще-то курил он редко, только когда выпивал, что тоже случалось нечасто, или когда был взвинчен.

— Сергея через две недели переводят, — сказал глухо, даже не глядя на меня.

— Почему? — я насторожился. — Что произошло?

— Пока ничего, но мне нашептали, что не всё может пойти гладко. В другой зоне спокойнее будет. Условия лучше, контингент тише. Мне обещали сделать всё быстрее, но бюрократии везде полно.

Таки хоть в чём-то проявил участие наш самый честный милиционер. Но тут меня ещё одна догадка пронзила.

— Ты же это не для него делаешь, да? Прекрасно знаешь, что в Академию я не поеду, потому что Серый тут один остаётся.

— Демид, я тебе уже сто раз объяснял, что не мог помочь ему! — отец развернулся и сложил руки на груди. — Хотел! Но не мог! Новая должность — это когда за тобой следят все, кто хотел её и не получил. Когда ошибка может стоить карьеры.

— Действительно, что значит неродной сын против карьеры.

— Ты слишком молод, многого не понимаешь! И Сергей не безвинное дитя, он сам выбрал эту кривую дорожку. Я бы дал ему будущее, если бы он сам захотел взять. Но он его просрал. И я не позволю и тебе этого сделать!

Разговор с отцом закончился так же, как и все последние разы. Он пытался меня убедить, что у него не было выбора и Серый сам виноват, что мне нужно думать о будущем и не лезть туда, где от меня ничего не зависит. Я же в очередной раз говорил, что справлюсь сам, без его помощи.