Книга По его правилам, страница 2 – Маша Малиновская

— Привет, Злата! — девчонки из класса окружили нас с Таней, разулыбались.

Каждая из них хотела бы дружить со мной близко. Ну может кроме Сони Пантелеевой, эта просто серая молчаливая мышка. Вечно в одной и той же бесцветной кофточке вязаной, молчит, слова никогда не добьёшься, на каждой перемене в книжки свои утыкается.

— Ты мелирование сделала? Тебе идёт!

— Тебе Лена из лагеря не звонила вчера? Мне сказала, что не смогла дозвониться.

— Сегодня вечером всё в силе?

Девочки щебетали, смеялись, радовались встрече. Я повернулась и помахала парням, что столпились чуть дальше. Потом махнула немногочисленным «бэшкам», что стояли возле своей классной на другой стороне двора. Что‑то меня зацепило, и тут как раз Мухина, непревзойдённая сплетница, выдала:

— А у «бэшек» новенький, видели?

— Ага, говорят из мироновских перевёлся. К чему уже, если тут год остался?

— Ну мало ли, Вик, может, семья переехала. Да и что тут плохого‑то? Видела какой?

— Так он мироновский, Насть!

— Был мироновский, стал наш.

Настя Белова ослепительно улыбнулась и помахала прямо этому новенькому. Но он в ответ даже бровью не повёл, хотя Настя — просто кукла, а не девчонка. Стройная, фигуристая, высокая, с яркой рыжей копной на голове. Вообще‑то, она подкрашивает хной, вряд ли бы её волосы стали настолько ярче сами по себе в последние два года.

— Ну, может, у него зрение не очень, — пожала она плечами, не растерявшись.

— Или он тебя проигнорил, — я подняла бровь и слегка насмешливо посмотрела на подругу. — Тут расстояния метров пятнадцать. Либо он слепой как крот, либо просто забил.

Девчонки прыснули, а Настя скривилась.

— Ну ты как всегда, Златка.

Но на этом разговор закончился, потому что пришло время идти в школьный коридор и строиться, чтобы потом торжественно выйти с малышами.

«Бэшек» в этом году стало совсем мало. Объявили, что в этом учебном году наш регион также примет участие в эксперименте по сдаче единого выпускного экзамена, а это многих испугало. В прошлом году те, кто сдавал, сказали, что это очень сложно, многие не поступили в вузы. 11‑Б и так был немногочисленным, все более‑менее сильные ученики ещё после девятого перешли в наш класс. А после десятого ушло ещё четверо поступать на базе девятого в колледжи и техникумы. Разговоры о том, что наши классы сольют, ещё в десятом ходили. А теперь, когда их и осталось‑то человек восемь вместе с этим новеньким, то, скорее всего, так и будет.

В коридоре началась суета, привели первоклассников с огромными перепуганными глазами, классные руководители одиннадцатых классов стали распределять, кто за кем будет идти. Меня Вера Васильевна поставила последней в нашем классе. Самое выгодное место. Когда растянемся по периметру школьного двора, я как раз буду в центре. Там сзади клён такой красивый, фотки будут отличные.

Сзади выстроили «бэшек», новенький как раз оказался за мной. В общей суете он казался абсолютно спокойным, будто всё это действо его совершенно не касалось. Высокий, широкоплечий, и не скажешь, что школьник, если бы не лента красная через плечо. Рубашка белоснежная на плечах и руках натянута, сразу видно, что не хиляк какой‑то. Тёмные волосы коротко острижены. Да и лицо симпатичное. Можно даже было сказать смазливое, если бы не жёстко сжатые губы и взгляд какой‑то колючий. Глаза светлые, то ли серые, то ли синие — в коридоре непонятно.