Книга По его правилам, страница 18 – Маша Малиновская

— Бахурин, ты совсем, что ли? Верни книгу! Она вообще не моя, ясно?

— Ага, — он остановился и повернулся ко мне, криво ухмыльнулся. — Ты вообще знаешь, что значит это «овладел»?

— Да пошёл ты! — я толкнула его в грудь, но он только расхохотался.

Господи, как же повезло, что вокруг, кажется, не было никого из нашей школы. Сказочно прямо.

— Держи, Маркиза, — он захлопнул книгу и протянул мне, насмешливо взглянув. — Ты чем‑то даже похожа на главную героиню: такая же эмоциональная и несдержанная.

— Иди, Бахурин, своей дорогой, — я сцепила зубы от злости, выдернула книгу из его рук и, обогнув зарвавшегося придурка, быстро зашагала к школе.

Неужели новенький правда думает, что сделал меня? Пора, наверное, подумать и о более серьёзных мерах в его отношении. Он своё получит сполна. Или не я Злата Королёва.

* * *

Однако же в последующие дни моему спокойствию восстановится была не судьба. И если до этого Бахурин меня просто раздражал, то теперь я стала его уже ненавидеть. Несмотря на все мои усилия, он стал приобретать среди народа всё больший авторитет.

После победы нашей команды на «Зарнице» я только и слышала: «Демид такой классный», «Бахурин из 11‑Б просто секси», «Дём — настоящий мужик» и прочие восторги. При мне, видя моё недовольство, большинство затыкались, отчего становилось ещё более неприятно, будто кто‑то чего‑то не договаривает.

А сегодня, оказалось, у него день рождения, и прокатился слух, что Бахурин приглашает народ к себе на дачу. Не думаю, что многие пойдут, всё же он ещё тёмная лошадка для большинства.

После уроков я зашла в магазин и купила ватман. Мы с Таней вечером планировали начать, а может, даже и завершить работу над пригласительным плакатом к осеннему балу, что скоро состоится. В этом году решили провести не традиционный конкурс «Мисс Осень», а «Осенняя пара». Я буду ведущей, как победительница «Мисс Осень» в прошлом году, и многое по организации, в том числе большой пригласительный плакат — на мне.

Я постаралась закончить с уроками уже к пяти, потому что с Соколовой договорились на шесть. Но в половину она позвонила и сказала, что прийти не сможет. Её мама вынуждена уехать к бабушке в другой район города, и Тане нужно присмотреть за маленькой сестрой. Мы как‑то пробовали рисовать новогодний плакат, одновременно приглядывая за малышкой, но это оказалось невыносимо. Девочка постоянно требовала к себе внимания, утаскивала карандаши и краски и даже порвала нам ватман, а на меня перевернула стаканчик с цветной водой. Так что лучше уж я как‑то сама.

На следующий день педагог‑организатор отпросила меня с первого урока для репетиции, а когда я вернулась в класс, увидела, что девчонки что‑то смотрят на Настином цифровике и хихикают.

— Над чем зависли? — я подошла к своему столу и поставила на него сумку, отчего Соколова как‑то вздрогнула и суетливо стала поправлять учебники и тетради на своей стороне.

— Ладно, девочки, а то уже звонок сейчас…

Я переклонилась и тоже заглянула в небольшой экранчик на обратной стороне Настиного фотика. Там шла запись, на которой компания молодёжи весело проводила время в какой‑то комнате. Хоть звук был сделан негромкий, всё же были различимы крики, шум, звуки гитары. А потом в кадр крупным планом попал Бахурин, а на коленях у него сидела Таня и громко подпевала Виденину, что мучил гитару.