Книга По его правилам, страница 17 – Маша Малиновская

— Златушка, ты поела?

— Да, ба, очень вкусно. Спасибо!

— Возьмёшь с собой?

— Не, бабуль, ну ты что. Что же я пирожки жареные буду есть в школе?

— Так голодно же. Ты там до скольки? Часов до трёх?

— До двух. Ничего, я же поела. В столовой чай возьму, если что.

Я чмокнула бабулю в щёку, напомнила, чтобы она выпила таблетки, и убежала на остановку. От бабушки до школы намного дальше, чем от дома, нужно на автобусе целых полчаса тащиться. Хорошо, что я взяла с собой необходимые книги и тетради, да водолазку свежую. Обычно я успеваю заехать переодеться и взять нужное, но вчера решила сразу напрямую.

И что‑то я замечталась, глядя в окно, что едва не проехала свою остановку.

— Подождите! — крикнула водителю, когда автобус уже запыхтел и начал отъезжать.

Водитель недовольно выругался себе под нос, пробурчав что‑то про молодёжь и наушники, а я, закинув сумку на плечо, бросилась на выход.

— Девушка, это не вы забыли? — тормознула меня какая‑то бабуля уже у выхода, указывая на жуткий шифоновый оранжевый шарф, забытый кем‑то.

— Нет, но спасибо!

— Девочка, шевелись! У меня расписание вообще‑то.

Терпеть не могу суету и спешку! В неё как в неконтролируемый водоворот попадаешь, и создаётся ощущение, что управлять ничем уже не можешь. Я в принципе не отличалась неуклюжестью, но сегодня, видимо, не мой день, потому что каким‑то невероятным образом ремешок моей сумки, соскользнув с плеча, зацепился за поручень на выходе, мне пришлось его резко дёрнуть, потому как двери уже закрывались, я и по инерции влетела в спину только вышедшего передо мной из автобуса парня.

Но, видимо, судьбе оказалось мало, и каким‑то жутко‑невероятным образом этим парнем оказался… именно. Бахурин.

— Куда ты так летишь?!

К его чести, сориентировался он очень быстро, и, резко развернувшись, поймал меня под локти. Иначе бы я растянулась прямо тут на остановке, на виду у стольких людей. Но, учитывая наши взаимоотношения, лучше бы так и произошло. Ну почему он? Что за ирония?

Обретя устойчивость, я вырвалась из крепких ладоней. А вот сумка моя многострадальная шмякнулась на пол, кнопка на нахлёсте расстегнулась, и учебники и тетради вывалились на асфальт. Мне захотелось разрыдаться и затопать ногами. Я обязательно так и сделаю, но не при Бахурине, конечно.

Я быстро присела и засунула всё обратно, не успев поднять только одну книжку, потому что её как раз он и поднял. Уставился на обложку, а потом насмешливо приподнял бровь.

— «Анжелика — маркиза ангелов»? Вот так вот, оказывается. А как же «это всё глупости и романтические бредни, тебе пора повзрослеть»?

Стало невыразимо неприятно и даже стыдно. На самом деле, я и правда так думала раньше, действительно смеялась с такого сильного увлечения Пантелеевой любовными романами. Да что там увлечения, она живёт в них, бредит ими. Это глупо и смешно.

Но просто однажды, будучи у бабули, я скучала и нашла у неё в серванте серию книг. От скуки решила прочесть пару страниц и так увлеклась, что забрала том и теперь беру его к ней и дома читаю. Книга ведь и правда классная.

— А ну, отдай! — попыталась выдернуть книжку, но Бахурин отвёл руку вверх, а потом чуть отвернулся и зашагал в сторону школы, на ходу раскрыв книгу.

«Он обвил сильной рукой её талию и крепко прижал к себе, а она вспомнила ту их ночь, когда он овладел ею…» — прочитал вслух первые попавшиеся строки.