Книга Без правил, страница 34 – Маша Малиновская

Всё это я выхватываю взглядом за каких-то десять секунд. Но то, что вижу дальше, заставляет окончательно потерять дар речи.

За ограждением на диванах сидит Добролюбов. Он уже не выглядит таким учтивым как вчера. Натуральный бандит, это видно. В зале несколько человек его охраны, они стоят кто где. А рядом с Добролюбовым на диване, вальяжно развалившись и закинув руку на спинку, со стаканом виски сидит… Бахурин.

Сказать, что я испытываю шок — ничего не сказать. Горечь заливает грудь болью. Глубоко внутри я верила в сказку, даже позволила себе помечтать, что именно Демид явится сюда со своим спецназом и спасёт меня. От этого боль разочарования ещё сильнее.

Острыми осколками, но картинка начинает складываться. Он во время обыска знал, что искать. Ушёл, как только нашёл ключ-карту. Спровоцировал меня прогнать понятых, да и те не факт, что были не подставные. Находку в протокол не внёс. Да и плохо мне стало на приёме, когда он повёл танцевать. Может, конечно, я фильмов пересмотрела, но перед тем, как я встала из-за стола, он протянул руку Артёмовой для приветствия над моим бокалом с шампанским, которое я потом допила, прежде чем встать и пойти с ним.

Он не безопасник. Он бандит. Оборотень, играющий на интересы наших конкурентов. Пытался настроить меня против мужа, убеждая в столь страшных вещах! А я ведь едва не поверила!

Да, считала его нашим противником, но то, что он остался на светлой стороне, остался правильным и благородным, глубоко в душе вселяло гордость, что когда-то я любила этого человека, а он меня.

— А вот и наша гостья, — разводит руками Добролюбов, указывая на меня. — Правда красивая, Демид? Это жена Дембицкого, та самая, о которой ходят слухи как об одной из самых красивых женщин светского общества столицы.

Бахурин лениво переводит на меня взгляд, осматривая с головы до ног, а я застываю, словно лошадь на выставке. Пальцы пробивает мелкая дрожь, я смотрю ему в глаза и чувствую, как начинает жечь глаза.

В жизни бывали разочарования. От незначительной досады до боли. Но сейчас я испытываю настолько жгучее, нестерпимое чувство, коего ещё не встречала. Та самая ячейка внутри вспыхивает и за доли секунды превращается в пепел от одного равнодушного взгляда.

— Смазливая, — пожимает плечами Бахурин и отворачивается, снова делая глоток из стакана. — У Дембицкого есть вкус.

— А ещё она знает то, что нам нужно. Девка Дембицкого, прежде чем мы с ней закончили, сказала, что отдала карту жене. Вот Злата Владимировна вчера с этим не согласилась. Не хотелось, чтобы пришлось причинять боль такой прекрасной женщине. Что думаешь? Заяц говорил, ты мастак раскручивать таких аккуратно.

— Раскрутим, — улыбается краешком рта, едва удостоив меня взглядом.

Я продолжаю стоять возле бильярдного стола, глядя на присутствующих мужчин. Мне хочется умереть. Прямо сейчас, чтобы не узнать о Бахурине ещё больше страшных вещей.

Вздрагиваю, когда сзади хлопает дверь. Под руки буквально втаскивают избитого Костю Оленина. Охаю, прикрыв рот рукой. А ведь именно его я считала нечестным, если не предателем! Оказывается, Глеб знал, кому доверять.

— А вот и крыса! — восклицает Добролюбов. — А Заяц мне говорил, что искать надо среди доверенных. Я не слышу, что отвечает Бахурин, но на Костю он даже не смотрит.