Книга Снова хочу быть твоей, страница 51 – Маша Малиновская

— А ты когда бабу избивал, пока её твои прихвостни держали, не задумывался о понятиях, да? — выплёвывает Обласов. — Когда избил беременную и бросил умирать в канаве, не предположил, что прилетит тебе ответка, чмо ты недоделанное?

Моя голова всё ещё гудит от адреналина. В груди огонь, руки до дрожи хотят продолжить. Но Лекс оттесняет меня в сторону и вручает бутылку с бухлом.

— Выпей. Тебе нужно остыть. Массаж ублюдку мы сделаем, а с остальным разберётся Ян.

Я делаю пару глотков, чувствую, как алкоголь разливается теплом по груди, немного притупляя ярость. Лекс и Демьян встают рядом и мы наблюдаем, как парни Демьяна пиздят козла.

— Она беременна, — выдыхаю я, наконец, не глядя на него. — Лиза. Она снова беременна от меня.

Лекс не сразу отвечает, просто смотрит на меня с пониманием.

— В курсе уже. — Говорит он.

Точно. Обласов же только что сказал.

Странно сейчас алкоголь действует — мозги скорее проясняются. Туман ярости чуть рассеивается, и внутри начинает пульсировать другое — Лиза. Моя Лиза. Она всадила мне нож в сердце и провернула рукоять, но жизнь, блядь, слишком короткая и хрупкая, чтобы лелеять обиды вечно.

Это моя женщина. Навсегда. И ни один ублюдок не посмеет обидеть её больше никогда.

Я прихожу в больницу каждый день. Лиза сначала смущается, говорит, что справится сама, что ей не нужно столько помощи, но я вижу, как ей действительно на самом деле тяжело. Она упрямо пытается обрести какую-то независимость, но ее синяки и слезы, которые она прячет, все выдают. Я не позволяю ей оттолкнуть меня.

Каждый раз, когда я захожу в палату, ее взгляд смягчается, и я чувствую, как между нами медленно, но что-то меняется. Мы не говорим о прошлом, не касаемся боли, которую мы разделили.

Сейчас главное — ее здоровье и Рома. Я прихожу с ним каждый день. Он не понимает, что происходит, думает, что мама просто заболела, но его детская непосредственность и любовь к матери делают всё.

Сегодня мы снова приходим вдвоём. Рома, как обычно, радостно бежит к Лизе, кричит "мама!" и бросается ей на шею. Она улыбается, хоть и слабо, и видно, что эта встреча для нее — лучшая часть дня. Я тихо стою у дверей, наблюдаю за ними, не мешая. Ромка начинает рассказ о своем дне в саду, как рисовал "самый большой дом", как играл с друзьями. Лиза внимательно его слушает, гладит по волосам, иногда кивает, ее глаза блестят от радости.

— Я схожу за кофе, — говорю, когда вижу, что они увлекаются разговором. Лиза кивает, и я ухожу, оставив их вдвоём.

Когда я возвращаюсь с двумя стаканами кофе, открываю дверь и останавливаюсь. Передо мной — трогательная картина. Рома залез на кровать к Лизе, положил голову ей на живот и заснул. Лиза сидит, нежно касаясь его волос, и улыбается, но ее глаза всё ещё полны боли.

— Он так быстро засыпает, — говорю негромко, стараясь не потревожить Ромку.

— Да, — тихо отвечает Лиза, ее голос мягкий, но чуть дрожит. — Когда он был совсем маленьким, он никогда не мог заснуть без своих игрушек — плюшевого львёнка. Мы купили его на какой-то ярмарке, и с тех пор это была его любимая игрушка.

Я присаживаюсь на стул рядом с кроватью, ставлю кофе на тумбочку и внимательно слушаю ее. Лиза продолжает говорить, ее голос странно действует на меня — грудь наполняется теплом, которое струится в каждый уголок тела, согревая и расслабляя.